Мотамба, старший из вуки, был экспертом по военному снаряжению, и его голубые глаза загорелись, стоило Хану сообщить, сколько ящиков с разрывными наконечниками в его трюмах. Молодая вуки Катарра, насколько мог судить Хан, возглавляла их ячейку. Слушали ее с большим уважением. Она регулярно советовалась со своим отцом, крупным самцом по имени Таркацца, — тот был первым вуки с черным мехом, которого когда-либо встречал Хан. Вдоль его спины шла полоска серебристой шерсти — вероятно, семейная черта, так как у Катарры была точно такая же, хотя ее мех был желтовато-коричневым.
Через несколько минут шума и гама Чубакка что-то прорычал своим друзьям. Хан понял почти все. Получалось нечто вроде «принесите куулаары».
«Что такое куулаары?» — мысленно пожелал знать контрабандист.
В неведении он пребывал недолго. Им предоставили два длинных, похожих на мешки куска ткани — или это была связанная шерсть? Чубакка повернулся к кореллианину, указав сначала на него, а потом на куулаар. Хан смерил вуки недоверчивым взглядом и покачал головой:
— Залезать внутрь? Чтобы ты понес нас по деревьям? Ни за что, приятель! Я и сам лазаю не хуже тебя.
Чубакка взрыкнул и, схватив кореллианина за руку, потащил его ко входу в пещеру. Там, приподняв камуфляжный навес, он жестом попросил Хана шагнуть наружу, на выступ пещеры.
Джерик последовал за ними вместе с другими вуки. Мальчишка был в замешательстве, так как не понимал почти ничего из сказанного.
— Хан? Что они хотят?
— Хотят, чтобы мы залезли в эти мешки, и они потащат нас по стволам до лифта на Рвукрорро. Я только что сказал Чуи, что этому не бывать и я полезу сам.
Джерик подошел к краю, осторожно наклонился и вгляделся вниз. Потом опять подошел к Хану и некоторое время изучал его молчаливым взглядом. И наконец, не говоря ни слова, начал забираться в куулаар.
Заинтригованный, контрабандист подошел и тоже посмотрел вниз.
Умом он, конечно, все это знал, но знать умом и чуять нутром — вещи совершенно разного толка. Он стоял на многокилометровой высоте. Под ним лес тянулся... тянулся... и тянулся...
Ветви деревьев спускались все ниже, и вот уже острое зрение Хана не может отличить одну от другой. Несмотря на богатый опыт за штурвалом и превосходное чувство равновесия, от этого вида у Хана на секунду повело голову. Он вернулся к Чубакке, который уже услужливо подавал ему куулаар. Когда кореллианин засомневался, вуки согнул в локтях мощные руки и продемонстрировал острейшие когти — превосходный инструмент, способный глубоко вонзаться в кору деревьев.
«Я еще об этом пожалею...» — пробормотал Хан, забираясь в мешок.
Чубакка хотел понести Хана, но родственники убедили его, что он слишком давно не лазал по стволам и будет лучше, если его заботой останется лишь собственный вес.
Итак, Мотамба понес Джерика, а Таркацца — Хана. Контрабандист хотел выглянуть наружу, но непреклонный Таркацца запихнул его голову обратно в мешок, предупредив, чтобы руки тоже не высовывал и вообще лежал спокойно, чтобы не нарушать равновесия.
Внутри куулаара Хан ощущал, как мотается мешок в такт движениям Таркацци. Вуки подбрел к краю платформы, затем с ревом и мощным рывком оттолкнулся от земли. А потом они падали, падали!..
Хану едва удалось сдержать вопль. Он услышал, как сдавленно вскрикнул Джерик.
Несколько секунд спустя Таркацца приземлился на твердую поверхность, уцепился за ветви и быстро полез вверх. По куулаару зашелестели листья. Хан только хотел расслабиться, как вдруг они снова прыгнули.
В последующие несколько минут Хан только и мог, что не шевелиться и сосредоточиться на том, чтобы его не замутило. Мешок мотался, дергался, крутился и шлепался о ветки, несмотря на все старания Таркацци.
Рывок, прыжок, полет...
Раскачаться, подтянуться, залезть...
Хан закрыл глаза — все равно видно было не слишком много — и попытался держать себя в руках. Казалось, что это кошмарное путешествие продолжается бесконечно, но, посмотрев впоследствии на часы, Хан обнаружил, что оно заняло не более пятнадцати минут.
Наконец с последним скачком и взрыком движение прекратилось, и Хан обнаружил, что лежит на твердой поверхности, все еще внутри куулаара. Когда мир вокруг него перестал кружиться — на что потребовалось некоторое время, — кореллианин начал выбираться на свет.
Теперь он стоял, широко расставив ноги для равновесия, на необъятной платформе, на которой лежал огромный, почти полностью обнесенный изгородью город Рвукрорро. По форме он напоминал громадное сплющенное яйцо, утыканное домами, которые были разбросаны по всей платформе. Ветви тянулись вдоль улиц, прорастая сквозь образующий их материал, и добавляли к окружению мазки зелени.
Мир вокруг Хана успокоился, и он сделал глубокий вдох. Город перед ним пленял своей красотой. Даже не окрашенный в пастельные тона Облачного города, Рвукрорро имел ту же открытость и воздушность. Может быть, оттого, что он находился так же высоко.
Некоторые из зданий были в несколько этажей, но каким-то образом гармонировали с верхушками деревьев. Всюду ветер раскачивал живые зеленые ветви вроширов. Небо над головой было синим, с легким оттенком зеленого. По нему проплывали полосы плотных, сияющих белизной облаков.
Хан услышал сдавленное бульканье и, оглянувшись, увидел Джерика, который склонился над платформой и держался за живот, очевидно от боли. Кореллианин подошел и потрогал юношу за плечо.
— Эй, парень, все в порядке?
Джерик покачал головой и, судя по взгляду, тут же об этом пожалел.