— Сэндвичи, — гордо ответила я. — А иногда могу великолепно разогреть лазанью, если буду возле неё первые семь минут, — тут же добавила я, так как последняя лазанья у меня готовилась добрые два часа, пока микроволновка не сказала «Гы, даже не думай».
— Кстати, в нашем баре есть вакансия бармена, на ночную смену, если хочешь, то можешь зайти сегодня вечером; заполнить анкету и принести документы, — сказал Джереми.
— Окей, — усмехнулась я, поворачивая на другую сторону аппетитный стейк. Это нормально, что у меня слюнки текут на полусырое мясо?
— Слушай, давай прогуляемся?
— Сейчас? — недовольно сморщилась я, глядя на яркое солнце. Ненавижу солнце. Я люблю дожди, чтобы можно было уютненько устроится с теплым пледиком в кресле и смотреть детский конкурс красоты в Корее. Удивительно, что маленькие девочки могут быть такими стервами. Я в восторге.
— Да, погода хорошая, — улыбнулся парень. Оуч, он что из тех, кто в школе золотой мальчик или спортсмен, капитан футбольной команды и т.д и т.п? Не, я так не играю. — А сколько тебе лет?
— Сор… — тут я прикусила язык. — Вообще-то такие вопросы неприлично задавать вопросы, а так мне двадцать… было двадцать три года назад.
— Ого, я бы тебе больше семнадцати не дал, — сказал Джереми. — Ну, выглядишь ты моей ровесницей.
— Ты считаешь меня молодой, не смотря на все мои недостатки, при том Летта тебе неинтересна и…
— Ты мне правда понравилась, — добавил Джереми. Святая сковородка! Да, я его уже люблю!
— Моя спальня наверху, — кокетливо сказала я. — Надеюсь намек ясен?
— Прости, но я так сразу не могу, — хихикнул Джереми. — Я не такой.
— Как же тяжело жить среди приличных людей! — воскликнула я.
Через полчаса поболтав с Джереми за чашечкой чая (стейки получились излишне перченными… Окей, Джереми мужественно сжевал половину. Слезы текли с первым куском, но он стойко его проглотил! Даже похвалил! Это любовь!), он ушел по своим делам, пообещав вечером зайти, а я направилась в душ.
И вот моюсь я себе спокойно, наслаждаюсь теплом воды, как ледяная вода с силой ударила мне в спину. Заверещав, я выскочила из душа. А потом поняла… в саду появился шум. Вытерев тело от воды и напялив на себя свободные рваные голубые джинсы и толстовку, я выскочила во двор.
— Это что такое?! — в негодование закричала я, когда увидела бетономешалку, лопаты, толпу рабочих, стоявших возле покореженных ворот, а еще мешки с цементом на моем газоне!
— Вы мисс Фэйн? — Ко мне подошел крепкий мужик в черном рабочем комбинезоне.
— Да! Какого черта тут происходит?! — рявкнула я.
— Мистер Майклсон прислал нас. Сказал сделать все по эскизу, который нам два часа назад прислал. И сад, и внешнюю сторону дома. Во внутренней стороне сказал, что завтра прибудут рабочие. А так же садовники… Электропроводку меняем также и…
Вот он говорил, а я тупо не слышала, когда услышала «мистер Майклсон» и «по эскизу». Это мой дом! Мне и решать, что здесь будут строить!
— Дайте мне пожалуйста телефончик мистера Майклсона, — прошипела я.
— З-зачем? — вздрогнул прораб, от моей кровожадности в глазах.
— Благодарить буду!
Три раза я набирала, и три раза этот гад не взял трубку! Но вот на четвертый…
— Смотрю, ты стала счастливой обладательницей моего номера, — тут же раздалось наглое.
— Совершенно не уважаемый и ничуточки не дорогой, клыкастик, — начала прилично я, — какого черта, ты позволил своему бессмертному носу влезть в ремонт моей хибары!
— Твоему вкусу я не доверяю, — донеслось из трубки, — а свои деньги, я хочу вложить на строительство чего-то более красивого.
— Значит так, либо мы делаем по моему эскизу, либо…
-… я не оплачиваю ремонт, — ехидно протянул Кол. — Еще что-то?
— Да. Вопрос: ты сразу стал таким придурком или это такому где-то учат? Семинары по сволочизму никогда не прогуливал? — язвительно спросила я.