Лера ему уже надоела тогда. Они только приехали, встречались едва ли год, но уже поехали отмечать «юбилей». Каждый месяц вместе считался достижением. Они только закончили школу, подали документы в Москву и в Питер и остались там на несколько дней — насколько хватит родительских денег «на дорогу».
Лера очень хотела на какой-то фестиваль под открытым небом. Солнце пекло и жарилось, Лера бегала в туалет, чтобы снять колготки. Потом — лифчик. Только в третий раз она ходила в туалет, чтобы пописать. Марк терпел. Его жарило не только под майкой, но и голые плечи, предплечья. Про русскую баню в штанах и трусах говорить было нечего. Холодный ветер трепал только обожженную кожу на лице; Лера тогда любила всякую неформальную ерунду, гаражные группы, подпольные клубы, которые черт знает как находила. Таскала туда за собой раньше всю компанию, половину класса, а теперь только Марка.
Она рвалась к сцене, пока он лежал на траве и сторожил их вещи. Он достал тетрадь из рюкзака, чтобы потренироваться в упражнениях для вступительных экзаменов.
Почему-то хотелось не решать, а писать. И хотелось только про Леру. Как она его бесит, как надоели ее истерики и постоянные пьянки. Как он любит ее, ее смех и толстые ляжки. Но это не шло, слов не хватало.
Рядом упал прыщавый пацан. Раскидал свои вещи и свалился прямо на них. Писать захотелось сильнее, слов больше не стало.
— Тут же не занято? — он повернулся к Марку, спросил. Кивнул сам себе, протянул руку. — Меня Кирилл зовут.
Марк руку пожал, затормозил, назвался.
— А ты че не у сцены тусуешь? Не твоя группа? На кого пришел?
— Девушку привел.
— А она где?
— У сцены тусует.
Кирилл понятливо а-а-акнул. Марк понял, что ни писать, ни решать не получится. Закрыл тетрадь, засунул ручку в кольцо пружины, убрал в рюкзак Лерки. Заметил презервативы, улыбнулся.
— А ты че не с ней?
— Не моя группа.
— А когда твоя?
Марк пожал плечами. Спросил:
— А твоя когда?
— Не знаю, я сюда случайно попал. Мимо проходил, увидел ограды, шум поймал, захотел посмотреть. Смотрю. Ты чет пишешь?
— Нет.
Разговор не клеился. Кирилл не переживал, Марку было наплевать. Прибежала Лера.
— Зай, нас позвали на вписку сегодня, там типа квартирник местный, гитара, алкашка. Пойдем?
— Кто? — Марк раздраженно завозился.
— Да ребята, я с ними у сцены познакомилась. Пойдем?
— Пойдем, — Кирилл встрял, разулыбавшись Лере. — Я Кирилл, развлекаю Марка, пока он тут.
— Привет, Кирилл. — Лера хлопнула его по «пятерке». — Ты с ними?
— Не знаю, но да, — Кирилл заржал, заикаясь. — Пойдем, покажи, с кем я. — Повернулся к Марку, бросил: — Посторожи.
Они ушли, оставив на Марка еще один рюкзак. Вернулись с толпой, когда солнце уже садилось и прожарка стала «су-вид». Собрались быстро и пошли на квартирник. Полночи пили, под утро домой пошли пешком, дождавшись, когда мосты сведут.
— Вы, короче, в Москву поступаете? — Луч остановился у подъезда хостела, закурил.
Лера прикурила у него. Пошаталась, агакнула, затянулась.
— Я, короче, тоже. К бате перееду, там устроюсь. Затусим еще?