— НЕТ!!! ТЫ НЕ ВЕРНЁШЬ МЕНЯ!!! — завопил он. — Не вернусь! Ни за что! Я больше не хочу быть синигами! Мне плевать на клятвы! Мне плевать на духов, пустых и всех остальных! Я не хочу больше быть СИНИГАМИ!!!!
— Ты… — помрачнел я. — Дал клятву… Поклялся… Что будешь синигами до смерти… К тому же там наверняка много твоих друзей…
— Мне всё равно! Я должен вернуться! Мама одна с хозяйством не справится! Я должен быть с ней! Я должен жить! Хе-хе-хе! — он засмеялся. Его зрачки расширились. Слёзы текли из него ручьём. — Я отдам меч, форму, всё! Я не буду больше синигами! Я буду фермером! Да! Пусть все остальные умирают, а я буду жить, как раньше, счастливо! И мама будет мной гордиться! Мне плевать на остальных, пусть остаются, а я больше не хочу быт…
Завершить свою тираду он не успел.
Вмиг я оказался за его спиной.
Шаг. Шаг. Шаг.
Он даже ничего не заметил. Не почувствовал. Только понял, что не может говорить.
Взмах!
Стряхиваю кровь с клинка.
Звон упавшего на пол меча. Звук такой глухой и пустой, будто слёзы несчастного клинка, который не успел назвать своё имя.
Дайки упал.
Его голова коснулась земли раньше остального тела. Она покатилась вперёд, будто пытаясь убежать и скрыться.
Кровь фонтаном ударила во все стороны, заливая зал своим алым цветом. В лучах заходящего солнца кровь блестит, создавая мистическое свечение.
— Ты дал клятву быть синигами до смерти, — прошептал я. — Ты опозорил наши клинки и форму, наплевав на нас. Теперь ты не синигами. Ты свободен.
Убрал свой клинок в ножны. Затем развернулся и подошёл к трупу. Забрал его занпакто. Асаучи нужно вернуть в Академию. Надеюсь, они найдут ему более достойного владельца.
Применил Хадо № 18 — Экиэн, которое полностью сожгло тело. Жидкий огонь не оставит трупа. Этим кидо владеет каждый в омницукидо. Полезное.
Развернулся и пошёл обратно. Надо вызвать подмогу, чтобы забрали остальных дезертиров.
Тут я заметил Йоко.
Девочка упала и отползала от меня.
Она с ужасом и слезами на глазах смотрела на меня. Не как на учителя, не как на друга, а как на чудовище.
— Мы клянёмся сражаться с пустыми и защищать души до смерти, — вздохнул я, посмотрев на ученицу. — Лишь перестав быть полезными Готею, мы можем уйти… Именно поэтому аристократов многие не любят… Ведь вы можете сбежать, когда вам угодно. А мы убиваем своих, когда они трусливо бросают нас в этой вечной войне… — я посмотрел ей в глаза. — Такова наша… грязная сторона…
***
Когда синигами покинули, это место он вышел из укрытия.
Он молча подошёл к трупу, оставленному тут, и мрачно осмотрел всё вокруг. Произошедшее вызывало у него чувства отвращения и презрения. Синигами не меняются. Убивают других, а теперь и самих себя. В них нет души и сострадания. Они лишаются эмоций и становятся омерзительным средством контроля и угрозой миру.
Его бесило существование этих людей, и, когда придёт время, он их всех уничтожит…
Глава 16. Вернувшись в Готей
Возвращение в Готей прошло довольно тихо.
Повода радоваться у нас не было, потому мы молча вернулись и так же тихо продолжили работу. За время нашего отсутствия многое произошло. Чиновники нашли какие-то непонятные документы у нас, которых точно раньше не было. Попытались наехать на пару ребят, но рядом была капитан, потому особо наглеть они не смели.
Из 12-го Отряда пришли результаты анализа крови, которую нашли на клинке Юске. Она, оказывается, принадлежит заместителю командира Второго взвода Омницукидо. Его кровь была на мече моего друга, потому того заместителя задержали и увели для дознания.
Юске уже выписали, и он вернулся к работе.