Каждый вдох сопровождался агонией. Головная боль усиливала раны, а раны били в голову, создавая вечный механизм пытки.
Она с трудом открыла глаза…
Все вокруг было мутным и не ясным. Все плыло и размывалось.
Вскоре вернулся и слух.
Где-то над головой виднелись взрывы, огненные вспышки и красные лучи. Толпа пустых с кем-то сражалась и, судя по атакам, проигрывала врагам.
Синигами очень сильны, а уж капитаны так и подавно монстры.
Попытка пошевелиться закончилась ничем, так как тело было чем-то связано и каждое движение отдавалось тугой болью.
— Не двигайся, — послышался знакомый голосок.
Повернув глаза в сторону, она увидела… ее…
Беловолосая девочка сидела у дерева и крепко сжимала свой меч. Грязная, с царапинами и синяками, с порванной одеждой, но серьезным и мрачным взглядом желтых глаз.
— Йо…ко… — произнесла Мадре. Да. Это имя… Ее также звали…
— Молчи, — мрачно сказала маленькая синигами.
— Почему… ты… не убила меня? — спросила она. Вопрос был интересным. Обычно синигами не щадят пустых, а тут она еще жива.
Подросток молча поднял руку и указал в сторону.
С трудом посмотрев туда, она увидела… девушек… Жрицы храма сидели недалеко. Они прижались друг к другу и испуганно плакали. Они смотрели на нее со страхом и отвращением. Боялись и пытались уйти, но шевельнуться не решались.
— Твоя сила не дает пустым напасть на них, — сказала Йоко.
— Тогда ясно… — вздохнула Мадре.
— Почему?
Она ответила не сразу. Боль в черепе слишком сильная, да и сил шевелиться уже просто нет.
— Человеческое тело… делает меня… сентиментальной… — закрыла она глаза. — Я могу подселяться к другим живым и управлять ими через паразитов. Потому порой забываюсь и становлюсь этим человеком.
— И это все? — приподняла девочка бровь.
— Да… — открыла она глаза. — Тридцать лет назад, когда случился прорыв… в 80-м районе, я тоже тогда вышла в Общество Душ… Нашла труп Гото Айяно… И с ней же… ее страхи… желание быть любимой… быть… нужной… Как же давно я не вспоминала себя настоящую и стала ей… Как же давно…
Пустая замолчала. На душе очень грустно.
Она прекрасно понимала, что сейчас она своими руками устроила Прорыв пустых. Она не хотела этого, но так получилось, и потому она тратила все свои силы на то, чтобы огородить это место от пустых и защитить всех, кто был на этой горе. Пусть думают, что их защищает Богиня. Пусть верят. Эта вера спасет их.
— Тогда почему ты защищаешь их? — спросила она.
— Они… любили меня… — с печалью ответила пустая. — А потому… я не могу их забыть… Сделаю уж напоследок… что-то хорошее…
— Значит, все твои поступки были продиктованы влиянием?
— Да, — солгала она. Может и не влиянием, а своими собственными желаниями. Но лучше пусть ее ненавидят и забудут, чем будут помнить и любить. Такой уродливый пустой как она не заслуживает такого.
— Ясно… — замолчала девочка.
Вдруг из леса кто-то появился.