— Вы сказали, что хотите изменить все к лучшему, — Рин закрыла глаза.
Мадре промолчала.
— Это то лучшее, что вы имеете в виду? — она пытается быть спокойной. Необычно спокойной, но в голосе чувствуется боль.
Она чувствует себя обманутой, преданной. В ее взгляде печаль и боль.
— Вы ничем не лучше их… Преступник… Чудовище….
От этих слов стало очень больно. В груди что-то кольнуло.
Чудовище…
— «Да… не стоит забывать, кто я… — подумала она. — Я — Чудовище…»
Она тяжело вздохнула.
— Все имеет свою цену… — произнесла она. — Я творю плохие вещи, чтобы делать хорошие…
— Вы подсаживаете в тела тех, кто вас любит и доверяет вам… паразитов… Меня вы тоже скорее всего бы такой сделали… Воздействуете своей силой, чтобы расположить к себе и… лжете…
— Да… — холодным голосом произнесла Мадре. — Это та цена… которую платят все… За Благосклонность Богини… Я вынуждена делать такое… ради благой цели…
— Нет… никакой богини… — вытирая слезы, произнесла Рин. — Нет, и никогда не было… Это ложь… как и все ваши слова…
Она подняла голову и посмотрела на Мадре…
Гнев… Сколько гнева теперь во взгляде…
Она вытирала слезы и сжимала в руке тот деревянный амулет. Амулет, оставшийся от матери. Последнее напоминание о ком-то любимом и дорогом. Она сжимала амулет так, словно была готова сломать его, как сломана ее вера.
— Хватит… — повысила Мадре голос.
Ей было тяжело выслушивать все это. Тяжело смотреть на эту боль. Тяжело осознавать то, что та, кто так на нее похожа, осуждает ее.
Заслужено…
— Экико уведи ее, — велела Мадре. — Я потом поговорю с ней.
Девушка кивнула и пошла к Рин.
— «Стереть память трудно, но возможно, — подумала она. — Я смогу все исправить…»
Мадре собралась заняться состоянием Вирки. Та сама хотела всего этого. Ритуал прошел успешно. Яйцо вживлено, и теперь нужно время для созревания.
Осталось только…
— АУ! — послышалось от двери.
В сторону отлетает Экико!
Рин срывает с шеи свой деревянный амулет.
Духовная сила вокруг девочки резко возросла!
Давление стало намного сильнее!
Волосы девочки начали стремительно белеть, тощее тело стало наливаться мышцами, а загорелая кожа светлеть.