Я хочу в это верить. Я хочу верить, что Хотару, получив удар, проснулся от своего безумия. Я хочу верить в то, что он вспомнил, что я его друг и потратил остатки сил, чтобы спасти меня. Я хочу в это верить… но я не могу.
Что-то не даёт мне принять это, поверить и сказать прямо.
Что-то тут не так, но я ничего не понимаю.
Куроцубаса тоже молчит. Она потеряла сознание от истощения и ничего не знает о том, как так вышло. Только какие-то слова крутятся в голове. Странные, нелогичные, про ночь и солнце. Не понимаю.
Тайна за семью печатями.
Так или иначе, он мёртв.
Да, я поступил правильно.
Он не хотел и не мог остановиться. Поражение его плана подточило рассудок, а приступ болезни, из-за которого он убил своих же друзей, окончательно разрушил его разум. Он совсем обезумел и теперь желал смерти обычным людям. Он уже сам не мог перестать убивать и мог ещё много ужасного совершить.
Я должен был его остановить, я поступил правильно.
Но мне всё равно больно.
Когда мои друзья погибли от рук предателей-синигами, я сильно переживал и грустил. Я потерял тех, кого знал и кем дорожил.
Прошло много лет, и я начал отпускать прошлое, но оно дало о себе знать. Хотару вернулся.
Я надеялся, что смогу наверстать упущенное. Смогу уговорить его стать синигами, как мы когда-то думали. Что мы сможем вместе сражаться и прикрывать друг друга.
Но мир решил иначе и поставил нас по разные стороны баррикад…
Дверь открылась, и в палату вошла капитан Сой Фон. Сюда и раньше много кто входил, но я не хотел говорить ни с кем.
Её взору предстало довольно жалкое зрелище.
Печальный, поникший и разбитый синигами. Давно не мытые волосы свисают сальными прядями на лицо, больничная одежда прилипла к телу от пота, круги под глазами от того, что сплю не так уж и много.
Она вздохнула.
— Ешь, мойся, одевайся, — велела она. — Затем ко мне в кабинет. Это приказ!
Приказ есть приказ, надо исполнять.
Она ушла, а я нехотя приступил к исполнению.
Встал и пошёл в ванную, где некоторое время отмокал под душем, смывая пот, мысли и чувства. Может, давно стоило выйти и начать работать? Это позволит мне не думать о случившемся.
Когда вышел, еду уже принесли в палату. Поел без аппетита. Оделся в чистое.
Когда потянулся к мечу, увидел, что рука у меня дрожит.
= «Боишься ко мне прикоснуться?» — прозвучал в голове голос Куроцубасы.
— «Прости. Вспоминается неприятное».
= «Понимаю. Твой дух сломлен. Тебе нужно вернуть уверенность в себе».
— «Я не знаю… мне так плохо…. И… я просто… не знаю…
= «Тогда не торопись. Нужно время».
— «У меня есть вечность»…