— Ну как знаешь… — я демонстративно сворачиваю веревку и забираюсь в седло.
— Эй! — орет она. — Немедленно вытащи меня!
— Женой моей будешь? — строго переспрашиваю я.
Она упрямо мотает головой и пытается плюнуть в меня, но не достает. Я пожимаю плечами и пришпориваю коня, направляясь в синюю даль.
— Стой! — истошно вопит она. — Это нечестно! Эй! Ладно! Я согласна!
Я нехотя останавливаюсь и возвращаюсь. Бросаю ей веревку.
— Обмотай вокруг талии. Держись крепко. И не дергайся, а то увязнешь еще глубже.
Я закрепляю веревку хитрым узлом вокруг моего верного Варана и веду его под уздцы. Конь у меня сильный, но ему тяжело. Вены вздуваются у него под кожей. Я оборачиваюсь к Хриз… в смысле, к Хельге, и строго спрашиваю:
— Ты почему такая тяжелая? Ешь много? Учти, мне жена нужна ловкая, а не такая, под которой конь от тяжести прогибается.
Она возмущенно пыхтит:
— Смотри, чтоб ты сам подо мной не прогнулся!
Я хитро улыбаюсь. Кажется, из нее получится хорошая жена. Правда, объезжать придется долго.
Круговерть бесконечных отражений. Я спасал Хриз, с каждым разом утопая все глубже, забывая, зачем это делаю, но твердо помня, что ее нельзя отпускать. Она тонула. В ледяном море, в снегу, в мерзком вонючем болоте, в бурной горной реке, в бассейне, в тихом озерце, в горячих зыбучих песках, в серой вязкой массе, в какой-то странной черной пустоте, в невидимых потоках данных… С каждым разом я становился все умнее и хитрее. Я требовал плату за ее спасение. В меня плевали, ругались, обзывали, угрожали, били, но я был непреклонен. Она была мне обещана в жены, и точка. Но ни разу она меня не вспомнила… Только ее ненависть ко мне была неизменна, как будто от отражения к отражению она ее пестовала и лелеяла. Я радовался и этому… Пока сам не попал. В болото.
Гнилые испарения хлюпали под ногами, затягивая все больше. Я пытался дотянуться до коряги, торчащей из зеленой жижи, но рука ухватила лишь пустоту. С берега донесся смешок. Скосив глаза, я увидел Хриз. Я точно знал, что это она.
— Наш синенький паучок попался! — захлопала она в ладоши, сидя на камне. — Я подожду! Хочу посмотреть, как ты будешь дрыгать лапками и пищать!
Отчаяние охватило меня. Я не знал, как ее зовут в этом отражении. Не знал, зачем она мне нужна. Но знал, что лучше сдохну, чем отпущу ее.
— Дура! — выплюнул я. — Кого ты ненавидеть будешь, если меня не станет?
Жижа уже подступала к горлу, и я прилагал все усилия, чтобы удержать голову на поверхности. Мой вопрос озадачил Хриз. Она встряхнула тоненькими косичками мышиного цвета и почесала бородавку на длинном носу.
— Хм… вот как мы запели?.. — протянула она с такой знакомой интонацией, что я задохнулся и нахлебался гадостной болотной тины.
В глазах потемнело, силы оставили меня. Я окунулся с головой.
— Эй! А ну не смей подыхать! — забеспокоилась она, вскочив на ноги. — Ишь, удумал чего. Я тебя помучить еще хочу. В клетку посажу. Заколдую. Будешь у меня заместо…
Я дернулся наверх из последних сил и выдал жалобное:
— Аргх!..
Она бросилась к коряге и стала пихать ее в болото, едва не проткнув мне глаз. Я схватился за склизкий ствол, выбрался на него и перевел дыхание.
— Кикимора ты! — не удержался я.
Она сурово сдвинула мохнатые брови.
— Но я все равно тебя люблю… — поспешно добавил я.
Она улыбнулась, зверски оскалившись, и двинула мне по лбу черенком метлы. Наступила благословенная тьма.
Кто-то хлопал меня по щекам. Я открыл глаза. Велька.
— Фрон! Слава Единому, очухались!