— А теперь третье! И самое главное!
Третьим был порох. Я понимал, что Хриз готова подорвать остров в том случае, если у нее не получится то, что она задумала, и гадал, как этому помешать. То, что пятнадцать человек моей команды будут истово верить и повторять про себя, что порох отсырел, это, конечно, хорошо, но хотелось бы чего-то понадежней. Но я так ничего и не придумал. Лежа без сна и ворочаясь в каюте под храп Вельки на соседней койке, я ломал голову и над другим, более важным вопросом. Отпускать Хриз в Источник я не собирался, однако надо было что-то сделать с теми знаниями, которые она носила в себе. Я хотел их уничтожить. Раньше я бы содрогнулся от подобного кощунства и торжества невежственности, но теперь понимал, что ее знания не так ценны, как представляются Святому Престолу. По крайней мере, менее важны, чем жизнь Хриз. Но как можно уничтожить знания? Если знания хранятся в книге, то ответ ясен. Уничтожь книгу, и знание исчезнет вместе с ней. Если кто-то уже успел прочитать эту книгу, то ответ тоже очевиден. Убить прочитавшего. Но такой вариант мне не подходил. Если бы знания можно было передать, как передаются материальные вещи, то я бы с радостью забрал у Хриз эту ношу или разделил ее груз на двоих. Но увы… Когда ты делишься знанием с кем-то, у тебя ничего не убывает. Знание только преумножается, ведь теперь его носят уже двое. Как заставить Хриз забыть эти клятые знания? Мне вспомнились страшные опыты профессора Камилли и его эликсир забвения, но я тут же прогнал эту мысль. Нет, вместе с ненужными знаниями эликсир сотрет и все остальное, все то, что делает Хриз такой, какая она есть. Но ведь должен быть какой-то способ? За мной ведь вера целого города! И пятнадцати моряков…
Я наконец-то заснул, но спал неспокойно, поминутно просыпаясь. Сон на грани дремы превратился в пеструю мешанину из каких-то обрывков. Я видел себя на берегу рядом с мамой, мы бегали по горячему песку и смеялись; в следующий момент я уже брел по колено в снегу, а ветер бил мне в лицо и кричал о помощи; потом я сидел на корточках и ковырялся в сломанном часовом механизме, пытаясь пристроить туда рубин, а он все время выпадал из пальцев и куда-то закатывался; вот я не я, кутаюсь в синюю бороду, стою на капитанском мостике и смотрю, как пылает заревом пожара порт; в следующей сцене я помешиваю жуткое варево из крысиного помета и человеческих голов, и колпак съезжает со лба мне на глаза; а вот я корплю над переписыванием ветхого фолианта, но строчки все время выходят косые и неровные, я злюсь и нервничаю, потом вдруг с ужасом обнаруживаю, что пишу прямо поверх полустершегося текста, перо так страшно скрипит и рвет бумагу…
Я рывком сел на постели. Скрипел корпус бригантины, которая разворачивалась и ускоряла ход. Писать поверх! Знания можно стереть, только заменив их на другие! Человеческая память не может быть неограниченной! Значит, чтобы вытеснить одно знание, надо поделиться другим… Но как?.. Хотя стоп. Хриз и так уже начала забывать. Но что именно она забывала? То свое знание или то, что составляло ее личность? В памяти всплыли последние слова Хриз.
— Почему любовь занимает так много памяти? Для ненависти надо куда меньше… Отрицание отрицания? А я знаю… Я буду тебя очень сильно ненавидеть, Кыся, очень-очень, и больше не забуду!..
Любовь занимает много памяти… Голова гудела от недосыпа и ночных кошмаров, но мысль я поймал и прочно ухватил за хвост. Что, если обряд духовного спасения был основан именно на этой истине? Любовь вытесняла душевную болезнь из разума и души, просто потому что не оставляла ей места в памяти? Ведь если так задуматься, то во время близости между мужчиной и женщиной происходит обмен не только телесными жидкостями, но и… частью души? Разумеется, если только между ними есть любовь. Возникшее тогда ощущение того, что ее сознание на пике нашего первого соития разлетелось мириадами осколков, тоже очевидно было правильным. Переполнение. Я любил Хриз уже тогда, путь даже не смел себе признаться в этом. Но любила ли она меня? Хм… И что тогда получается? Сколько раз мне надо… кхм… полюбить Хриз, чтоб вытеснить из нее все знание мира?.. Или достаточно одного раза, просто надо, чтоб она тоже меня… любила?..
Погода нам сопутствовала. Два дня мы шли полным ходом с попутным ветром к месту назначения. Мои проповеди среди команды, утром и вечером, с неизменной демонстрацией чуда на своей груди, укрепляли веру матросов. Накануне у меня даже получилось сотворить светящуюся проекцию святого символа, хотя я подозревал, что это от того, что воздух наполнился грозовыми искрами, а небо заволокло темными облаками. Порывами подул свежий ветер, бросая бригантину из стороны в сторону. В отдалении прогремел гром, но вспышки никто не заметил. Мне вдруг сделалось не по себе. А вдруг это был не гром, а отдаленные отзвуки… порохового взрыва? Однако по словам навигатора, даже грозовой ветер нам способствовал, ускоряя ход корабля. Велька утащил меня с палубы, уговаривая отдохнуть.
— Завтра, фрон, завтра силы вам понадобятся. Поспите.
Я заснул, едва голова коснулась подушки, и снов не видел.
Утро выдалось холодным и ясным, как будто море очистилось после грозы. Воздух был напитан йодистой свежестью, дышалось легко и свободно. Но на сердце было неспокойно. Крик марсового «Земля!» гулко ударил в виски, сердце отчаянно забилось. Я отобрал у капитана подзорную трубу и вгляделся в туманные очертания на горизонте. Да, это был остров. Я до боли в глазах всматривался в поисках корабля. Хриз должна уже быть там!.. Скорее, скорее!
Чем ближе мы подходили, тем отчетливей вырастал перед нами остров, больше похожий на кусочек сказочного королевства из детской книжки. Я различал кромку песчаного пляжа, густые изумрудные заросли листвы, белую лесенку, уводящую куда-то наверх в скалистый выступ, где мраморной розой расцвел маяк. Уютная бухта так и манила в свои объятия, но она была пуста. Корабля Хриз не было. Неужели она задержалась в пути?.. Или это мы ошиблись?
Я опустил подзорную трубу и обратился к навигатору Жюло.
— Давайте определим свои координаты. Я хочу убедиться, что мы в нужном месте.
Я уговаривал себя потерпеть, не бросаться сломя голову, ведь Хриз могла устроить ловушку. Жюло возился с моряцким кольцом, выставляя его поочередно сначала по солнцу, потом по едва заметному полумесяцу луны на утреннем небосклоне. Астрономический метод двух высот для определения местоположения корабля требовал наблюдения двух светил, что днем затруднительно, но нам и тут повезло. Через полчаса Жюло уверенно заявил:
— Мы в том самом месте, сорок три градуса северной широты, примерно тридцать градусов восточной долготы.
Я кивнул, продолжая разглядывать остров. Он не был похож на то описание, что дал мне Антон. Хотя… У команды «Маковея» не было возможности исследовать остров целиком. Возможно, мы зашли с другой стороны? Но про маяк он упоминал… и про бухту, которая схлопнулась и ушла под воду. А вот тот громадный зеленый исполин на вершине утеса похож на одиноко стоящее дерево из рассказа Антона. Но я чуял подвох. Все было похожим и одновременно другим.
— Мы не будем спешить с высадкой, — решил я. — Обогнем остров и осмотримся.
Уютная бухточка скрылась из виду, а нашему взору предстала еще более идиллическая картина. Живописные развалины на узком каменном плато были увиты зеленью и сияли радугой из-за пелены брызг, которые летели от извергающегося вниз водопада.
— Ух ты! — выдохнул рядом со мной Велька. — Красотища какая!..
Я бы предпочел нечто более… страшненькое, колдовское. Красота завораживает, но под ней может крыться что угодно.
— Соберитесь! — гаркнул я. — Не дайте себя обмануть! Это все может быть колдовским наваждением!
— Корабль! — крикнул кто-то, указывая вдаль. — Там!
В утреннем мареве на горизонте показался корабль. Он полным ходом шел к острову. Я схватился за подзорную трубу. Сердце едва не выскочило из груди, когда буквы на корпусе сложились в название. «Синеглазый Ангел». Мы опередили Хриз! Я успел!..
— Высаживаемся!
— А если они пальнут по нам из пушки? — резонно спросил капитан Мааль
— Хм… Вы правы. Лучше перестраховаться. Бросим якорь в той бухте, что видели. Она скроет нас от них, мы успеем высадиться и подготовиться к встрече.
Вода в бухте была такой чистой, что виднелось дно со всеми его красочными обитателями. Никаких следов затопленного «Горбуна» не было и в помине. Это не та бухта, вот и все. Так успокоивал я себя. Бригантина бросила якорь и теперь мягко покачивалась на волнах. Шлюпки спустили на воду, погрузив необходимый провиант. Часть команды я оставил на корабле охранять, предупредив о сигнальных фейерверках, которые мы запустим в случае опасности, и дав четкие инструкции, что делать в этом случае.
— Поднимаемся к маяку! — приказал я. — Занимаем позицию и ждем.
Однако вблизи оказалось, что лесенка частично осыпалась, ступеньки, вытесанные прямо в камне, разрушились, поэтому нам пришлось карабкаться с использованием страховочного каната. Восхождение заняло больше времени, чем я рассчитывал. Маяк тоже выглядел пустынным. Но ведь кто-то же его построил? Кто? Колдун? Тот самый Синий пятикнижник? Или Поваренок, если он вообще существовал? Не то что бы я не верил словам Антона, но ведь они так и не увидели на острове ни одной живой души… если не считать крыс, восставших из мертвых. Неважно. Главное, что я наконец встречу Хриз!
Но когда мы взобрались на утес, то увидели, что «Синеглазый Ангел» уже успел пришвартоваться к полуразрушенному причалу. Но как?!? Ведь он только-только появился на горизонте, когда мы были возле острова.