Она дрожащей рукой взяла карандаш и подвинула к себе карту. На ее лбу выступила испарина. Я следила за ней все время, пока она рисовала и что-то вычерчивала, в конце даже войдя во вкус и высунув язычок от усердия. И когда она закончила и подвинула ко мне исписанную карту, я спросила:
— Антон упоминал, что тебе снятся кошмары. Какие именно?
— Разные.
— Например?
— Крошеедка.
— Это что еще такое?
— Чудовище из ее детских страхов, — вмешался Антон. — Хриз, зачем тебе это?
— Надо. Скажи, Юля… в смысле Лиля, а тебе не снятся глаза твоего ребенка?
Она вздрогнула и затравленно посмотрела на меня глазами, полными ужаса.
— Значит, снятся, — заключила я. — Они серые?
— Откуда вы знаете?!? Анжи!..
— Хриз!
— А че Хриз? Хватит уже отрицать очевидное. Расскажи ей все. Она сильная и справится. В конце концов, ее сына ждет богатое наследство, богатое во всех смыслах.
С этими словами я встала, сгребла карту и отправилась в отведенную мне комнату. До отплытия оставалось три дня.
Дылда стоял, виновато потупив голову.
— Когда?
— Дык, вчера вечером и приехали. Поселились на лучшем постоялом дворе. Меня трактирщик предупредил, а я сразу же к вам кабанчиком и метнулся.
— И что надо здесь господину Бурже с женой? А князю Тимофею?
Хотя я уже и так знала, что… Придурочный Кысей! Господи, ну вот как он ухитряется? Ненавижу! Злыдень пысюкатый, все мне пересрал!
— Сказывают, что князь приехал купить корабль. В честь своей погибшей дочурки.
— Что?
— Ага, — осклабился Дылда, — корабль с верфи молодого господина.
— Надо ускорить отплытие. И предупреди когниматов, чтоб придержали этих…
— А женушка его беременная, — невпопад добавил головорез.
— Что? Чья женушка?
— Ну дык этого, Бурже.
— Рада за нее, — отрезала я. — Давай дуй к Джемми Вислоухому, пусть развлекает гостей.
Антону я велела сидеть тихо и не высовываться, Юлю из дома не выпускать. Верховный подскарбий, предупрежденный мною, пригласил князя и его родственников пожить в его доме, куда более удобном, чем постоялый двор, отвлекая их внимание, однако долго это не могло продолжаться. Гости начинали проявлять нетерпение, требуя встречи с господином Анджеем Остронегом.
Паровую машину на «Синеглазом Ангеле» так и не успели снять. Поэтому в трюм загрузили и уголь для нее, по настоянию капитана, который верил в светлое будущее этого бесполезного изобретения. Дюжину бочонков с порохом также погрузили со всеми возможными мерами предосторожности. Я дневала и ночевала на верфи, наблюдая за подготовкой корабля.
— Вот она, наша паровая машина, — раздался голос Джемми Вислоухого. — Полюбуйтесь.