Я рассеяно кивнул.
— Конечно, жива. Куда она от меня денется…
После завтрака мы перешли в кабинет, где нам подали крепкий кофе. Отец Георг не торопился приступить к делу. У меня вообще складывалось впечатление, что люди вокруг сговорились испытывать мое терпение.
— Итак, — с негромким звяканьем поставил я чашку на блюдце, — какое поручение?
— Кысей, — начал издалека наставник, — помнишь, что я тебе рассказывал о твоем отце?
Я слегка опешил. Это здесь при чем?
— Помню.
— Некоторые знания опасны. Тогда я пытался объяснить тебе, но был связан запретом, однако сейчас… После всего, что ты узнал о проклятии Шестого, об опасном наследии наших предков, о тех знаниях, что их погубили, ты должен понимать, что всему свое время и место.
Я ограничился скупым кивком, хотя внутри все бурлило от нетерпения.
— Изобретения твоего отца на много лет опередили время. Сейчас происходит нечто похожее. Льемская верфь Анджея Остронега…
Я вздрогнул, дыхание перехватило.
— … построила корабль с паровой машиной, который не зависит от прихоти ветра и может плыть дальше и быстрее, чем все ныне существующие…
— Паровая машина? — выдохнул я, унимая сердцебиение и прилагая все усилия, чтобы не выдать себя голосом.
Отец Георг лукаво улыбнулся.
— Именно. Думаю, тебе понравится. Твое поручение состоит в том, чтобы встретиться с владельцем верфи и предложить ему откупные. Взамен он должен будет передать свое изобретение Ордену и навсегда забыть о нем. Корабль же подлежит уничтожению.
— Не понимаю. Зачем? Что плохого в том, что моряки больше не будут беспомощной игрушкой стихии? Что плохого в том, чтобы покорять моря и океаны, исследовать новые горизонты?
Старик вздохнул и покачал седой головой.
— Я думал, ты понял, Кысей.
— Что я должен был понять? Что надо запрещать все новое, чтобы Орден не утратил свою власть? Под предлогом того, что слишком большие знания сведут людей с ума?
— Мальчик мой, — очень мягко сказал наставник, дотронувшись до моей руки в успокаивающем жесте, — в архивах Ордена Пяти есть чертежи и паровой машины, и других не менее чудесных изобретений, которые покажутся тебе немыслимыми…
— Но…
— Тебе кажется, это здорово? Пересечь океан и покорить новый континент? А ведь это уже было… История повторяется, но люди ничему не учатся… Подумай сам. В тех краях нет Ордена, нет Святого Престола. Люди там… Они такие же божьи дети, как и мы, но после катастрофы Великого Акта им не повезло, у них не осталось поводырей. Их знания оказались утеряны, они отстают от нас даже больше, чем когда-то. Они пошли другой дорогой и кажутся дикарями. А кое-кто может назвать их людьми второго сорта. Или вовсе… не людьми. Подумай сам. Экспедиции в Дальний свет стоят дорого, они опасны. Чтобы окупить себя, что везут корабли? Пряности, кофе, золото, жемчуг, теперь еще вот какао бобы становятся выгодными. То есть то, что занимает мало места, а стоит дорого. Затраты и риски зачастую не оправдывают доход. Сейчас снарядить экспедицию в Дальний свет могут себе позволить князья и Святой Престол, а с паровой машиной смогут и нечистые на руку торговцы. Торговцы живым товаром.
Я нахмурился, вспомнив, что нечто подобное мне втолковывал и профессор Бринвальц.
— И?
— Люди жестоки, — горестно вздохнул наставник. — Особенно жестоки по отношению к себе подобным. Невероятно жестоки к тем, кто хоть как-то отличается от них. И безумно жестоки к тем, кого можно и вовсе не считать за человека. Покорение новых горизонтов, говоришь? Реки крови, захват земель, уничтожение местного население, процветающая работорговля, грабеж и войны. Вот что ждет Дальний свет, который беззащитен перед нашим знанием.
Установилось молчание.
— И все равно… Я не понимаю. Почему Орден не вмешается? Если у него есть все эти знания! Они же могут послужить во благо! Почему не запретить работорговлю?
— А как? Развязав еще одну войну? Уже на собственной земле? И с кем? С теми правителями, кто поощряет рабство? Тогда схлестнутся светская и церковная власть. И ты не поверишь, Кысей, это тоже уже было. В истории наших предков был целый период так называемых религиозных войн, когда брат шел на брата, потому что они верили в одного бога, но называли его по-разному, и никто не хотел уступать. Но на самом деле — всего лишь удобный предлог, чтобы отобрать у брата власть, землю, золото, женщину. Силой ничего не добьешься. Не стоит повторять чужих ошибок.
— И какой тогда выход? Сидеть и ждать, сложив руки?
— Нет, — улыбнулся старик, и его глаза просветлели, сделавшись похожими на безмятежное весеннее небо. — Верить и надеяться, что люди направят усилия на познание не внешнего, а внутреннего мира, что достигнут высот божественного духа, научатся не только мастерить оружие, но любить и уважать ближних, раскроют тайны собственного разума, станут равными Богу. И тогда плоды познания сами упадут в подставленную ладонь человека…