— Мой вылет в 10.30.
— Оʼкей. Такси будет ждать вас в 8.30.
«Как Наталья могла угадать, что это на самом деле сарай? Впрочем, сегодня это не важно. Спать…»
Маленькая комната, у стены двуспальная кровать, в верхнем углу — телевизор на сложном кронштейне. За занавеской, в узкой стенной нише скромнейший душ по-родственному обнимался со стареньким унитазом. На полке под телевизором блестел электрочайник, в картонных коробочках внизу были набросаны разнообразные пакетики чая, кофе, сахара. Несколько обязательных упаковок джема напоминали постояльцам, что тут им не континент. Три чистые чашки, чайные ложки. На столике — буклет с рекламой отеля пятилетней давности.
Размышляя перспективно, Глеб собрался включить подзарядку мобильного телефона, но все электрические розетки по периметру комнаты одна за другой оказывались не того калибра. Пульт телевизора также не хотел работать из-за мерзко подтекающих батареек… Умный английский умывальник с разнесенными по краям холодным и горячим кранами и пробкой на фаянсовом краю не воодушевлял.
«Ну вот, буду я еще плескаться в вашем корытце!»
Опыт перелетов, переездов и прочих путешествий не давал капитану Глебу возможности огорчиться как следует и на этот раз. Пятизвездочные отели и роскошные гостевые дома всегда вызывали у него не больше положительных эмоций, чем приветливая и скромная избушка лесника где-нибудь под Весьегонском. В жизни ему не раз приходилось умываться под дождем и вытираться при этом брезентовой рабочей спецовкой. Неприятности британского транзитного свинарника были мелки и несущественны перед загадочным ликом главной цели.
«Х-ха! Думаете, что художника может обидеть каждый?!»
Обжигаясь, Глеб поочередно подставлял сложенные ладони под горячие и холодные струи экономного умывальника. Смиренно и очень крепко растерся казенным полотенцем.
Прежде чем провалиться в глухой и тяжелый сон, Глебу удалось подумать:
«Вроде как я сказал этому роботу-домовому, что мой вылет в 11.30, а не в 10.30? Нужно бы мне пораньше встать, а то со всеми этими террористическими неприятностями в здешних аэропортах я рискую опоздать. A-а, будь что будет…»
Утром в 7.05, решительно сбежав по неприятельской лестнице в холл, Глеб Никитин все же постеснялся так сразу, с ходу тревожить расспросами одинокого старичка в клетчатом пиджаке, сосредоточенно что-то жующего в предрассветной столовой. Суровое объявление на рецепции гласило: «Все вопросы по завтракам и вызову такси — только после 7.00».
Глеб с удовольствием пнул закрытую дверь с надписью «Охрана».
— Мне нужно заказать такси в аэропорт. Прямо сейчас.
Паренек-охранник заспанно похлопал на него белесыми ресницами и с тревогой посмотрел в книгу записей.
— Девятая комната? Но у вас же заказ такси на 8.30!
— Нужно сейчас!
— Но это невозможно, сэр!
Настроение Глеба позволяло показать щенку, как нужно снимать трубку телефона и вызывать такси для сэра, если сэр того желает, но он сдержался.
— Я опаздываю.
…На улице перед входом в их чрезвычайно уютный и гостеприимный отель утренний старичок, счастливый уж тем, что беспрепятственно справился со своими полезными сухариками, грузил сумки и пакетики в подъехавшую машину. Охранник выскочил из дежурной каморки, суетно подбежал сначала с каким-то вопросом к пожилому постояльцу, потом такой же рысцой и к водителю такси. И приглашающе махнул капитану Глебу рукой.
Все было не так. Все вокруг раздражало. Или это происходило с ним оттого, что на протяжении всего своего предварительного пути, и этой ночью, и утром он никак не мог четко сформулировать для себя предстоящую задачу.
«Слишком много неизвестного…»
Были только уверенность и ясное понимание необходимости своего движения к данной цели.
«Ну, если кто-то так мило пошутил…»
Ранняя свежесть утра бодрила.
…Седовласый таможенный клерк, привычно и важно поправляя на ленте транспортера корзинки с обувью и верхней одеждой, очень оживился, когда увидел в очередной порции предметов ремень капитана Глеба. Британский «почтировесник» внимательно осмотрел очередь многочисленных авиационных пассажиров, мгновенным взглядом выделил среди всех Глеба Никитина, встретился с ним глазами и восхищенно поднял вверх большой палец. Не решаясь дотронуться до пряжки классного ремня и тем самым нарушить ужасно строгую инструкцию, служака показал на нее указательным пальцем в перчатке и еще раз понимающе улыбнулся Глебу.
«Наш человек! Хоть и с пистолетом…»
Даже когда самолет прогрохотал шасси по последним метрам лондонской земли и взмыл в небо, капитан Глеб не смог сразу привычно расслабиться. Он глубоко вздохнул и резко, сквозь зубы выдохнул.
«У меня есть еще восемь часов полета. Думать, думать…»