Гарри шел на матч с тяжелым сердцем. Он не мог играть против Драко. Но команду, капитаном которой он был, свой факультет Гарри подвести тоже не хотел. Он обреченно стоял на поле, ожидая, когда запустят снитч. Переминаясь с ноги на ногу, украдкой посматривал на того, о ком грезил уже почти непрерывно. Предмет его тайных воздыханий был бледный, как мел.
Внезапно он заметил, что происходит что-то не то. Снитч отказывался раскрываться. Драко, увидев это, почему-то позеленел. Его цвет лица теперь был под стать форме.
— Одна из команд должна сменить ловца, — невозмутимо объявила мадам Хуч.
Гарри, привыкший быстро принимать решения, сказал:
— Джинни будет ловцом.
Никто не возражал. Победителю Волдеморта подчинялись легко и охотно.
Кое-как отыграв матч, не радуясь победе Гриффиндора, Гарри не торопясь принял душ и, переодевшись, собирался уже уйти, как вдруг услышал из соседней раздевалки всхлипы. Кто-то из слизеринцев, кажется, слишком сильно переживал из-за поражения. И что-то похожее он уже слышал раньше…
Заглянув в раздевалку, он увидел там…
Малфой! Сидел в углу и ревел как девчонка. Его глаза покраснели, а губы опухли. Мокрые волосы прилипли ко лбу, и вид в целом у него не отличался изысканностью.
— Что опять случилось? — устало спросил он Драко, — я тебя таким два года назад видел. Но сейчас тебя вроде как никто не мучает, все закончилось.
Гарри подошел к своему бывшему врагу, к мокрому, напоминающему несчастного цыпленка, парню. Сел с ним рядом. Тот глянул на Поттера. Попытался было отодвинуться, но не смог. Гарри положил ему руку на спину.
— Драко, что происходит? — тихо повторил он.
Бросаться на него с сектумсемпрой больше не хотелось. Теперь хотелось совсем другого… Обнять, утешить, поцеловать… Мерлинова борода! Руку он не отнял. Не смог.
— Ох, Поттер… Как, наверное, легко жить идиотом, не зная многих секретов магов.
— Какие еще секреты?
— Да, об этом Грейнджер тебе не расскажет, — усмехнулся Драко.
Ну хоть реветь перестал, уже хорошо.
— Почему это?
— О таком в книгах не пишут. Это древняя аристократическая традиция. О ней знают, но не кричат на каждом углу.
— Какая еще традиция?
— Гарри… А, все равно ведь поймут. Собственно, уже поняли. Не удивлюсь, если отец мне скоро сову пришлет. Вот угораздило меня вляпаться!
— Драко, да что происходит-то?!
Драко посмотрел на своего бывшего ненавистного врага и, с трудом выговаривая каждое слово, произнес:
— Члены одной семьи не могут быть соперниками-ловцами в древней и благородной игре квиддич.
— Чего-о-о?..
— Что слышал, недоумок ты полукровный! «Лучше б я умер вчера», — пробормотал он устало. Несколько приободрившись, ухмыльнулся: — Ну хоть твои поклонницы не будут больше такими стаями за тобой ходить, хотя бы от мук ревности меня снитч невольно избавил.
Гарри невольно опустил руку. Услышал, что в окно кто-то стучит. Он увидел, что с той стороны на подоконнике сидит почтовая сова и постукивает по стеклу клювом.
— А-а, твой будущий родственничек меня поздравить решил, — язвительно сказал Драко, узнав семейную сову.
Гарри встал и впустил птицу. Происходящее отдавало откровенным сюрреализмом.
Сова с чувством выполненного долга села возле Драко и протянула ему лапку с письмом. Драко отвязал его и отпустил птицу. Та улетела во все еще открытое окно. Он не стал открывать конверт. Положил его рядом на скамейку и продолжил предаваться своему горю.