Генри подходит к кукле, облаченной в шотландский килт.
– Айслин, – читает он надпись на карточке. – У меня есть такой же прикид. Мне следует приобрести эту куклу, и мы отправимся в совместный тур.
– Играешь на волынке? – интересуюсь я.
Он строит гримасу.
– Не-а, я гитарист из «Красти Тодс»[1].
Ах, вот она! Причина, по которой Скай с ним встречается. Она питает слабость к музыкантам. Но, думаю, она может найти кого-нибудь получше, чем парень, послуживший источником вдохновения для названия собственной группы.
– Дай[2], пошли?
– Да.
Дай?! Я узнаю об этом позже.
– Еще увидимся, Кайвман[3], – говорит он с хохотом так, будто бы заготовил это предложение сразу после нашего знакомства.
Мне уже не нужно спрашивать про «Дай». Он точно один из тех парней, которые постоянно дают совершенно дурацкие прозвища.
– Пока, – мерзкая жаба, – Генри.
Моя мама заходит через служебный вход как раз тогда, когда они выходят через переднюю дверь. Она несет два бумажных пакета с продуктами.
– Кайман, там еще несколько сумок, не могла бы ты их принести? – Она направляется прямиком к лестнице.
– Ты хочешь, чтобы я оставила магазин без присмотра? – Вопрос звучит глупо, но она сама всегда настаивает, что я не должна покидать прилавок хотя бы на минуту. Во-первых, все куклы очень дорогие, и нас ждут огромные проблемы, если любую из них украдут. А у нас нет ни видеонаблюдения, ни сигнализации. Это слишком дорого. Во-вторых, мама всегда печется о клиенте. Если кто-нибудь входит, я обязана сразу же его поприветствовать.
– Да, пожалуйста, – произносит она, задыхаясь. У моей мамы, королевы йоги, одышка? Она что, пробежала несколько километров?
– Хорошо. – Я бросаю взгляд на входную дверь, убеждаясь, что покупателей нет, потом выхожу через служебный вход и забираю оставшиеся сумки. Поднимаясь по лестнице, я перешагиваю через пакеты, которые принесла мама, и ставлю свои на стойку в нашей кукольного размера кухне. Да, это основная тема нашей жизни. Куклы. Мы их продаем. Мы живем в их доме… или, точнее, в таком же по размеру доме: три крошечные комнаты, одна ванна и крошечная кухня. Уверена, размер нашего дома – это единственная причина, по которой мы с мамой так близки.
Я выглядываю из-за стены и вижу маму, лежащую на диване.
– Мам, ты в порядке?
Она немного приподнимается, но не встает.
– Я просто устала. Слишком рано проснулась.
Я начинаю разбирать продукты: кладу мясо и замороженный яблочный сок в морозильник. Как-то я узнала, что мама никогда не покупает сок в бутылках потому, что он очень дорогой. Мне было шесть. Это был первый раз, когда я поняла, насколько мы бедны. И впоследствии еще не раз в этом убеждалась.
– Нет, дорогая, не разбирай сумки. Я займусь этим через минуту. Может, лучше ты вернешься в магазин?
– Конечно.
По пути обратно я переношу сумки, которые бросила мама, на кухню. Спускаясь по лестнице, вспоминаю, что видела ее еще спящей, когда уходила в школу. Тогда каким образом она могла проснуться слишком рано? Я оглядываюсь, уже готовая взбежать обратно и поймать ее на лжи, но не решаюсь. Вместо этого занимаю место за прилавком, достаю свое задание по английскому и не поднимаю взгляд, пока не звенит дверной колокольчик.
Глава 3
Одна из моих любимых покупательниц заходит в магазин. Она в возрасте, но очень энергичная и веселая. У нее темно-рыжие волосы, а иногда они даже отливают фиолетовым оттенком – зависит от давности окраски. А еще она всегда носит шарф, вне зависимости от того, какая на улице погода. Сейчас осенняя погода порой оправдывает выбор шарфика – сегодня он ярко-оранжевый с фиолетовыми цветами.
– Кайман, – произносит она с улыбкой.
– Здравствуйте, миссис Далтон.
– Твоя мама сегодня работает, дорогая?
[1] «Красти Тодс» (англ. Crusty Toads) – в переводе с англ. «Мерзкие жабы».
[2] «Дай» (англ. Die) – в переводе с англ. «Смерть»
[3] «Кайвман» (англ. Caveman) – в переводе с англ. «Пещерный человек».