Вот и весь разговор. Но он сближал этих людей. И Булычев держался с Курковичем почти как рядовой солдат, только много задавал вопросов — привычка военного корреспондента.
Отряд развернулся. Перекресток дорог был виден как на ладони, ночная мгла и низкий кустарник скрывали солдат. В неглубокой впадине, сзади, расположились минометчики, рация, санинструкторы.
В разных направлениях одна за другой проходили тяжелые немецкие грузовики, реже — танки и самоходки. Куркович молчал, не подавал сигнала к действию.
Чувствовалась близость Терека. У понтонных лодок о чем-то переговаривались немецкие саперы, кто-то ругался и раза два стрельнул из пистолета.
— Я — к минометчикам, — тихо сказал Булычев лейтенанту.
Командир пулеметной роты — лейтенант в танкистском комбинезоне — ползал по своим точкам, инструктировал наводчиков.
Со стороны селения Кизляр приближалась колонна крытых автомобилей. Между ними — несколько легковых «мерседесов».
— Колонна штабных машин, — Куркович легко толкнул комиссара. — Начнем?
— Давай!..
Неожиданно передняя машина остановилась, из кабины выбралась темная фигура в высокой фуражке. Она направилась к кювету, должно быть по нужде.
Моряки, минометчики и стрелки танковой бригады были готовы принять бой, каждый из них знал, что ему делать. Куркович выстрелил красной ракетой в переднюю машину, и разом берег Терека вздрогнул от огня всех видов оружия, каким располагал отряд. Подорванные гранатами передние машины застопорили движение, одну из них удалось поджечь бутылкой с горючей смесью. Теперь вся колонна была освещена этим факелом, и советские воины повели прицельный огонь. В грохоте пулеметной стрельбы не были слышны глухие хлопки ротных «самоваров» Налетова, зато мины рвались на дороге с треском, и осколки их иногда долетали до цепей засады.
Среди немцев началась паника.
Крики, стоны, ругань, беготня, лезущие друг на друга автомобили, вспышки фар…
Группа немецких автоматчиков отстреливалась из-под машин. Рассвирепевший командир пулеметной роты старший лейтенант Гармаш поднялся с «Дегтяревым» в руках и дал по ним несколько очередей.
— Убьют Гармаша, — вслух подумал Куркович. — Разрешите поднять в атаку, товарищ старший политрук, — обратился он к Дорохову. И, не расслышав ответа, поднялся: — Отряд — штурмом!.. Ура-а-а!
Стремительный бросок решил исход боя. Большинство фашистов побросали оружие и подняли вверх руки.
С трудом остановил Дорохов старшего лейтенанта Гармаша, который, расстреляв диск, энергично действовал своим «Дегтяревым», как дубиной.
С двух сторон еще слышалась перестрелка. Это группы, посланные Курковичем для перекрытия дороги, преграждали противнику путь в район засады. Они простреливали дорогу из ручных пулеметов, имитируя оборону. Этой меры было достаточно, чтобы парализовать движение к перекрестку. Комиссар и лейтенант отлично знали повадки врага: в ночное время гитлеровцы никогда не ввяжутся в бой по своей инициативе. Пусть впереди горят машины, слетают стальные шлемы с голов… Раз нет приказа — лучше отсидеться или повернуть назад.
Куркович отдавал приказания:
— Ревякин, собрать трофейное оружие! Петросян и Телегин — на сбор штабных документов!..
Связные то и дело подходили к командиру отряда с вопросами:
— Что делать с железным ящиком? Тяжелый, гад, и не открывается…
— Чемоданы куда девать?
— Во второй машине одни противотанковые мины. Куда их?
— Товарищ лейтенант! Задняя машина закрыта изнутри. Она железная. Взорвать?
— У меня трое раненых… Валя Куликова — тяжело.
В этой неразберихе Дорохову и Курковичу с трудом удалось навести порядок. Облитые бензином горели машины. Отделение саперов направилось минировать дорогу— на случай появления танков. Капитан-лейтенант Булычев с полувзводом минометчиков и двумя легкими пулеметами спустился к Тереку — топить понтонные лодки. Три исправных автомобиля с документами и ценными трофеями тянулись за пленными. Всю эту колонну возглавил Гармаш, увешанный трофейными пистолетами.
Кажется, все. Можно отходить. Снять перекрытие с дорог, отозвать Булычева и — дай бог ноги.
Но комиссар батальона принимает неожиданное решение: оставить на месте группу прикрытия до приказа Цаллагова. Это рискованно. Каждую минуту из селения Кизляр или Предмостного могут появиться немецкие танки с пехотой. Там, конечно, все уже известно, кто-нибудь из блокированной колонны добрался до своих и доложил о разгроме штаба 111-й пехотной дивизии, отходившей на Моздок.
Дорохов и Куркович передали комбату радиограмму о выполнении задания, о количестве пленных, трофеях и захваченных документах пехотной дивизии. Высказали также свое мнение: если до рассвета в этот район успеют выслать стрелковый полк с противотанковой артиллерией, то фашисты вряд ли смогут вырваться из Кизляра, Отряд Курковича закрыл единственный выход из полуокруженного села. Небольшой отряд, естественно, не сможет остановить поток отступающих в Моздок частей 111-й пехотной дивизии. О намерении же противника вырваться из Кизляра свидетельствует сам факт эвакуации второго эшелона штаба дивизии.