— В каком смысле?
— В прямом. Живут весьма бедно, я бы даже сказал, очень бедно, хотя рядом соседствует такая роскошь, что нашим и не снилась, но что удивительно, они не такие как мы. Менее озлобленные, более открытые. Я бы сказал в них больше душевности и чистоты.
— Понятное дело, дети Востока.
— Не в этом дело. Тут что-то другое.
— Менталитет.
— Видимо. И потом, они как-то ближе к природе. Представляете, по городу обезьяны бегают. Машины ездят, и тут же корова бредет. И даже если ругаются, то без остервенения как у нас.
— Что делать. Короче, тебе понравилось?
— Очень.
— А как тебе индийские женщины?
— Да они все такие, я прошу прощения Виктория, упитанные и вместе с тем какие-то поджарые, что ли. Но… наши девушки краше.
— У… вот видишь, значит у нас не все так плохо.
— Да нет, конечно.
Потом мы вкратце рассказали Артуру, как отдохнули, посмотрели фотографии, после чего Артур стал собираться домой. Я предложил его довести, но он решил поймать такси. Я сказал Вике, что провожу Артура и поставлю машину в гараж. Мы вышли из подъезда.
— Единственное, что мне не понравилось, Сергей Николаевич, так это климат в Индии. Жара, ужас.
— Зато зимой у них наверно хорошо.
— Какой там. Дожди непрерывно.
Поймав машину, я попрощался и направился к дому. Уже садясь в машину, я услышал знакомый голос участкового:
— Поздравляю с покупкой.
Я обернулся. Селезнев, стоял рядом, держа под мышкой небольшой портфель с документами.
— Спасибо, как, нравится?
— Нет слов. Серебристый металик, хит сезона. Ксеноновые лампы и куча всего, что только можно придумать для автомобиля. Целое состояние, не так ли?
— Шестьдесят пять отдал и то, потому, что годовалая.
— Красиво жить не запретишь.
— Садитесь, прокачу до гаража.
— Уже и гараж успели купить?
— Нет, снял на время.
Селезнев обошел машину и, открыв дверь сел рядом.
— Кожа? — сказал он, пощупав обивку сиденья, и продолжая держать под мышкой портфель.
— Кожа, — улыбнувшись, ответил я.
Машина плавно отъехала, и я спросил, куда его подвезти.