Ветер надежд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Потому что я по образованию психолог.

— А работаете в милиции?

— За жилье люди на стройках работают. Между прочим, когда меня вытурили из Армии, я был счастлив, что смог в милицию устроиться и получить прописку в Москве. Вам москвичам, не понять, что такое получить прописку в Москве, да ещё жилье.

— Значит, вы считаете, что я, разыграв вас, на самом деле сказал правду?

— По крайней мере, допускаю такую мысль, с весьма большой долей вероятностью.

— А знаете, что я вам скажу, это действительно так, только ведь мне всё равно никто не поверит?

— Кроме меня.

Я посмотрел на участкового, и мне вдруг по-человечески стало его жалко. Не знаю почему, толи оттого, что он до сих пор старший лейтенант, толи просто из обаяния. Бывает, когда человек просто располагает к себе и хочется вдруг поговорить с ним за жизнь.

— Знаете, когда мы летели к Марсу, пилот не понял земного юмора, когда пожелал Артуру по прилете на Землю оказаться в психбольнице. Мы так смеялись над его фразой, а он смотрел и не понимал причины нашего смеха.

— Это вы к чему?

— К тому, что я не хочу попасть в психушку или стать лабораторной крысой в каком-нибудь закрытом НИИ.

— Ах, вот вы в каком смысле. Что же в этом я с вами соглашусь, поэтому можно только один вопрос, на последок?

— Пожалуйста.

— Скажите, а почему они вас отпустили?

— Потому что нас никто не похищал.

— Не понял? Так вы были там или нет? — и он показал пальцем в небо.

— Видите ли, простите, как вас величать?

— Игорь Витальевич.

— Игорь Витальевич, знаете, если я вам скажу, что весь мир, который вы видите вокруг себя, со всеми его недостатками, пороками, мерзостью и прочими измами, на самом деле мог быть совсем иным, если бы,… — я вдруг запнулся на слове бы, потому что подумал, что если скажу, что стало с нашим миром, который я же смог изменить и тем самым уподобился самому Господу богу, то вряд ли прощу себя когда-нибудь минутную слабость, и то тщеславие, с которым это будет сказано. А потому произнес совсем иное, — …не инопланетяне. Они создали нас и смотрят, как мы взрослеем и радуются, когда мы совершаем что-то хорошее, и огорчаются, когда мы играем в войну, не понимая какой бедой это может обернуться.

— Спасибо.

— А мне-то, за что?

— Я психолог. Я понимаю больше, чем сказано. Желаю удачи и привет супруге.

— Спасибо, обязательно передам.

Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Всю дорогу до дома я размышлял о встрече с участковым.

— Надо же, какой интересный человек, а занимается такой, мягко говоря, собачьей работой. Наверняка, основная работа, улаживать межсемейные конфликты, работать с малолетними преступниками, пьяницами и наркоманами, выслушивать жен, избитых своими пьяными мужьями и жалобы жильцов друг на друга по поводу лая собак, вечного ремонта и прочей бытовухи. А все из-за проблем с жильем. То за мир? Впрочем, не он один такой. Самому в свое время пришлось пойти работать в ЖЭК, чтобы получить жилье. Надо бы, как ни будь заглянуть к нему с бутылочкой хорошего коньяка и поболтать о жизни.

— Ты чего так поздно, — спросила Вика, когда я вошел, — десятый час.

— Правда, что делать допрос, опись, пропись, протокол.

— Хохмишь?

— Конечно. Ты знаешь, оказывается Селезнев, нормальный мужик. Такую бумагу сочинил, прямо писатель. Потом мы с ним прогулялись, он оказывается, в шестом доме живет и знаешь, что он мне рассказал?

— Что?