— Победи их без магии и своих, врожденных способностей! Только тогда сблизишься со смертными, и узнаешь — как себя чувствуют те, кто может надеяться только на силу рук и ума. И после этого поймешь, почему славные воины Расов, принимают на себя обеты защищать людской род.
Сразу, как только голос замолчал, по моему телу прошла короткая судорога, кожа вновь стала прежней, и еще появилась несколько знакомая пустота внутри, почти такая, как в тот раз, когда мы с Куру затыкали ту огромную Дыру в плоти Большого Мира. Что ж придется действовать в пределе обычных человеческих сил. Я не мнил себя лучшим бойцом, но пришла пора показать, что учили меня здесь не зря.
Уклон от летящей огненной стрелы, прыжок вверх, разворот в воздухе, затем удар ногой в голову каменного голема. Легкое касание пола, на миг замереть, обратно уклон влево, снова прыжок и скручивание в воздухе, отвод летящего ледяного копья в сторону. Прыжок-переворот в воздухе, уходя от огнешара, удар ребром ладони в основание шеи, легкое касание пола, блок, затем серия ударов в одно место кистью и кулаком.
Приходилось вертеться волчком, эти големы хоть и медлительны, но не до такой же, степени, чтобы зевать. Поэтому я делать постоянные уклоны, ставя блоки и нанося удары, мои кулаки были сбиты в кровь, как ни как, а уже раздробил головы, троим каменным големам, и обломал руки и ноги ледяным истуканам. Но главным оставалось — добраться до тех, кто творил волшбу, а они были сокрыты от меня, и было, не ясно находятся ли они где-то рядом, или же совсем далеко от этой пещеры. Не знаю, чем бы закончилось все это, но голос зазвучал снова:
— Вот видишь, насколько слаб смертный? Ты можешь бороться с творениями чародеев, но не с ними самими! Ты даже не можешь понять, где их искать! — Мой незримый собеседник на мгновение замолк, но спустя миг вновь продолжил: — Да я в этом и не сомневался, хотя знавал тех, из смертных, кто мог утереть нос любому сильномогучему из магов. Но тут как говориться либо дано, либо нет. А сейчас тебе придется дать некое обещание…
— Мне бы хотелось обойтись без присяг и дачи слов — бесцеремонно перебил я. — Вы теперь знаете кое-что обо мне, и должны понимать, что я еще не до конца осознал себя в этом мире, поэтому уж простите, но клясться в чем-либо не буду.
Не говорить же было им, что плевать мне на любые клятвы, я ни кому и ни чего не должен! Я сам себе хозяин, и своему слову — пускай ловят на это других аколитов.
— Ты нечего уже не изменишь, тебя вписали в Великие Скрижали как хранящего Порядок, ибо это читается в твоей сути хоть ты и рожден не от плоти Миров, а лишь плод от соития Сил.
— Я бы сказал Любви!
— Какое это имеет значение для сил Иномирья, только рожденные от плоти Миров будут защищать миры от любых вторжений и проникновений. Уже не раз, любопытство рожденных от слияния плоти, ставило существование некоторых миров под вопрос, ты будешь первым, кто со столь ранних лет думает о стабильности миропорядка.
— Еще бы мне не думать — мысленно хмыкнул я — мой родной мир погиб, вместо него зияла исполинская огромная Дыра, по пути домой мы попали в такую передрягу, что ни в каких кошмарах не привидится. Естественно, я заинтересован в сохранении Стабильности и Порядка.
Тут он закончил:
— А теперь иди!
В одной из стен, которые еще недавно выдерживали огненный обстрел, образовался неширокий проход, я не стал медлить и пошел на выход. А там меня уже ждала пышная процессия. Ранее сопровождавших нас жрецов, возглавили трое главенствующих, а ко всей процессии примкнули и некоторые наставники. Странно, но в этом месте все они выглядели совершенно одинаково.
— Рекомый Русом! Мы бы хотели выразить тебе свое благодарение, за дар, принесенный тобой Лабиринту, и за это ты удостаиваешься чести пройти к Пику Мудрости.
— Эй, погодите какой такой дар? — Удивился я.
Потом опомнился и быстро задал этот же вопрос но, мысленно.
Вместо ответа, Вернон провел по воздуху рукой, и явил мне чудную картину. Я с трудом узнал тот заполненный тьмой проход, по которому недавно шел к своему последнему испытанию. Теперь там блистало, словно стоял яркий солнечный день, откуда-то с высоких сводов низвергались три источника, в точности повторяя те водопады, о которых я вспоминал, когда там прошел. И вся остальная часть до боли знакомого пейзажа, тоже была воспроизведена, с той лишь разницей, что являлась уменьшенным подобием всего того, что явила мне память.
— Вот это да! — Про себя воскликнул я — как это так вышло? — Но говорить это присутствующим, разумеется, не стал, пусть думают, что все так и было задумано. А вместо этого — смущенно выдавил из себя:
— Ах, вы про это, но то, что дали мне вы несказанно выше, и теперь уже я выказываю вам свое почтение и благодарность. Картина в воздухе пошла рябью и начала исчезать, но я успел заметить парящую над расщелиной сферу, заполненную синевой.
— Что сие значит? — Поинтересовался я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Часть твоей сути, навсегда останется в этом месте — ответил Кульмир. — И если ты когда-либо, будешь, подвержен гибельному воздействию…. попробуй успеть добраться до нас. И при помощи этой сферы восстановишь свое суперэго, и многое другое.
— Мы даем тебе время подумать — торжественно выговорил Вернон — Кертан! Проводи Руса к келье раздумий, до утра у него будет достаточно времени поразмыслить над своим будущим.
Меня отвели к обычной вырубленной в камне нише, камень правда показался немного странный — какая-то редкая кварцевая порода, наверно способствует раздумью. Я уселся в позу "лотоса", прикрыл глаза, чтобы зрение не мешало сосредоточиться, и начал анализировать пройденный путь. Не только тут, а вообще с момента Катастрофы. Время, проведенное среди лучших личностей этого места, очень сильно повлияло на меня — мораль, суждение, категории, мне прививали с точки зрения людских мерок, а таких как я тут не было, вот и впитал в себя множество человеческих качеств. Как известно с кем поведешься, от того и наберешься.
Так, я просидел всю ночь, вспоминая все месяцы, проведенные здесь…. Под утро, пользуясь своими лазейками, ко мне прибежал запыхавшийся Смол, выдохнув:
— Они уже идут! Прощай Рус, надеюсь, еще свидимся.
— До встречи Смол, удачи тебе на выпуске.
— А тебе до Пика, добраться. — Порывисто обнял меня, и, всунув в руки, длинный тяжелый, сверток, исчез в темноте.
Буквально, как только он скрылся, появились Вернон и Кульмир, без своих привычных мантий, явились они в простых штанах и стеганых рубашках.
— Иди за нами — без предисловий сказал Вернон.