А в тот раз, упругий кокон, едва вмещающий нас с Куру, еще держался, и мы продвигались сквозь неизведанные толщи, туда, куда и сами не знали. Ни пути к Дые, ни к Кайлану, никто из нас не знал, да и подозреваю, они сильно отстояли друг от друга по временной шкале, и могли быть разделены, сотнями тысяч лет. Главное было то, что мы залатали Дыру, выжгли и разрушили лазейку рептилоидов, но, к сожалению, перестали быть, теми, кто покинул Эльдариус, уходя в Гидрониус. Наше время закончилось, осталось только две обожженные души, сохранившие лишь частички прежних себя.
Глава пятая
Даария
Кокон несло, крутило и качало, а вокруг бушевала магическая Буря доселе невиданная ни кем, казалось, рушатся все законы порядка и все Мироздание возвращается в Хаос. Нужно было что-то делать — дальнейшее неведение было мучительно и не выносимо. И тут, внизу, далеко под нами, показался, какой-то мир, голубоватый на вид, а значит, есть хороший аэр и вода, а вода это жизнь…. Как правило.
Я очень страстно пожелал оказаться в нем, но уже примененное заклятие, коррекции не поддавалось, и менять предназначенные координаты переноса, не захотело бы, даже будь у меня для этого силы. Оставаясь на самой грани, я обратился к Творцу, с немым криком о помощи. Как ни странно, но кто-то откликнулся на мой призыв — кокон медленно поплыл вниз, лавируя влево — вправо. Мир начал быстро приближаться, не в силах затормозить падение, мы стремительно падали, и так грохнулись о землю, что, оболочка кокона лопнула и растворилась. Удар привел куатара в себя, инстинкты сработали мгновенно, и не смотря на слабость, он попытался занять боевую позицию.
— Лежи спокойно — сдавлено прохрипел я — сам мир нас, немного подпитает…
Кот молча, опустился на траву, и затих, а я наскоро осмотрелся, и ни увидев опасности, растянулся рядом. Так, мы будем лежать ровно столько, сколько понадобиться для восстановления малой жизнедеятельности. А нужно нам, только солнце и теплая земля. А потом конечно вода, но пока нет сил, даже ползти.
Спустя некоторое время, я открыл глаза, и принялся изучать местность. Вдали виднелись горы покрытые шапками снега, склоны поросли густым ельником, а все пространство до них занимал Лес. Лес по всем ощущениям первозданный, древний не рукотворный, не выращенный магически, а созданный еще в эпоху Творения. Могучий, дремучий, и старый.
Первым делом, после того, как смогли встать на ноги, и лапы, и идти, мы с Куру, стали подыскивать подходящее место для временного пристанища. Рана хоть и затянулась, но побаливала, с обычной раной нанесенной, чем-либо, я бы давно уже справился, но с дротиком, видимо попала гадость из тонких планов, и теперь началось гноение, требовалось промыть хорошей водой и приложить травы, ну и ментально воздействовать периодически — эти сааме простые методы мне зачем-то втолковывали с детства.
Добравшись до леса, с его могучими деревьями, решили основаться там, но, после, увидав невдалеке каменные гряды, направились к ним. Меня все еще шатало и бросало, из стороны в сторону, в голове звенело, перед глазами маячили черные мушки, поэтому путь тот был весь сглажен из моей памяти…
Первое время мы вживались в новые условия и подстраивались под здешнее течение Силы, потоки которой, слабо, но ощущались. После, да, я попытаюсь смириться с мыслью о потере, оценить размеры Катаклизма, но сейчас лучше вообще ни о чем не думать. Хотя все равно, громадный Разрыв в ткани Мироздания, затянутый мной, ничего не объяснял, но уж точно гасил, все надежды на чудо. По всему видать, и в Кайлан теперь путь заказан, он, скорее всего, лежит в какой-то временной петле, и попасть туда намеренно, попросту не возможно. И все миры, находящиеся в секторе близком к Эльдариусу, видимо опустели, и лишены необходимых для скольжения жил, требуемой Силы — потому через них, к Самариэлю тоже не добраться.
Самые печальные выводы я сделал сразу, едва начал нормально соображать:
— Во-первых, я утратил умение ходить вне миров. Во-вторых, большая часть моих врожденных способностей к магии, испарилась. Но здесь мало удивительного, когда "штопал" ту Дыру, много что перетекло в Силу. Ну и в-третьих, от божественности, а значит, и от бессмертия не осталось и следа. Но тогда я еще думал, что это просто мы попали в такой мир — со своими особенностями.
А еще возникла, не ведомая прежде, необходимость в еде, питье, и как ни странно сне. Это пока были единственные средства пополнять энергию.
— Куру, по-видимому, нам придется приспосабливаться, как самым обычным человеку и барсу. Ну то есть охотиться, часто есть, пить, и спать, строить укрытия, ходить пешком на большие расстояния — бросил я на ходу.
— Мне вообще-то особо не надо привыкать, это ты привык все делать посредством волшбы — прорыкал он в ответ.
— Да вообще-то не все, но конечно не мало, а с тем учетом, что еще недавно мы были одними из Сильнейших существ Кайлана, то сейчас быть настолько слабым, это просто издевательство какое-то.
— Согласен, но что поделаешь, такова плата…
— Да, такова плата — хмуро повторил я, и дальше зашагал молча.
С того дня мы и начали походить на существ ничего не знающих о магии, вернее о настоящей Магии. Всякое там ведовство, шаманство и прочие искусства, доступны и простым смертным.
По ходу дела приходилось охотиться, хорошо что, повсюду попадались зайцы, и наземные не умеющие летать крупные птицы. В высокой, степной траве, их не очень было видно, но тут куатар, был в своей среде, и успевал поймать дрофу или куропатку, еще до того как она всполошится. Потом я разводил костер, благо дело хоть на маленький огонек, еще был способен, и неумело ощипав, и выпотрошив тушки, насаживал их на оструганные ветки, прожаривал. Без соли, перца, и пряностей, есть было невкусно, но выбирать не приходилось. Куру в этом плане было легче, он мог охотиться даже по ходу движения, а сырое мясо даже любил. А мне, вот такая жизнь, давалась очень тяжело, я жил как дикарь, и в отличие от них, имел только хороший кинжал, флягу с вином, и кучу пока неприменимых знаний. Которые вообще пока следовало упрятать, в глубины памяти.
Мы шли, останавливаясь только поздно вечером, чтобы перекусить и немного передохнуть в подходящем месте, нам требовалось быстрое восстановление, расходованных за день сил. Приходилось надеяться, что хотя бы Куру, сможет быстро адаптироваться, и применять чары, он то в отличие от меня всего дара, до крупицы лишиться был не должен.
На третий день, местность понемногу начала меняться. Степь с ее низкорослыми кустарниками, редкими деревьями, и высокой травой, стали сменять небольшие березовые и дубовые рощицы, вместо редких ручьев, появились русло неширокой, но быстрой речки, с голыми, не заросшими, берегами. Тут уже, появились следы жизнедеятельности разумных существ. Стали заметны остатки каменной дороги, группы фруктовых деревьев растущие в четко очерченных зонах, явно сохранившие формы садов. Оставалось выяснить только, кто же мог хозяйничать в этих местах? Конечно, все это уступало Асгардскому хозяйству, но в сравнении с Кайланом, было просто высокоразвитым.
Мы ступили на дорогу, и тут далеко впереди, показался некто, восседающий на высоком, крупном животном. Животное было довольно крупное, приглядевшись, я узнал коня, меньше тех, на которых носились асуры, или лоборогов Кайлана, но тоже не маленького. Ни какого изящества единорога или крылатых коней Самариэля, тяжелый мощный зверь с громадной головой, без рогов, и крыльев, но в нем есть что-то свое, притягивающее. Глаза умные, лиловые, роскошная грива тщательно расчесана, пушистый хвост лениво обмахивает бока. Животное облачено в сбрую, да и наездник тоже весь в каких-то ремнях, цепях, кусках кожи и металла. Всадник обликом походил на представителя людской расы, но не такой грубой, как на Кайлане, и это было хорошо, что он человек — я знал, как с ними общаться.
Наездник был высок, я это видел по соотношению размеров его и коня, крупного телосложения, широк в плечах, грудь колесом, под кожей бугрятся развитые мышцы. Лицо вытянутое, скуластое, глаза отдавали небесной синевой, нос прямой с небольшой горбинкой, от всей его фигуры веяло ощутимой силой. Повторюсь, облачен он был в одежды, из кожи и металла, в металлической сетке и с обручем, обхватывающим крупную голову, обрамленную темными, нестрижеными волосами. Как выяснилось позже, его одежды назывались доспехом, доселе они не применялись, ну по крайней мере, я о них не слыхивал. Хотя в Асгарде я и видел нечто подобное на Хеймдалле, но остальные если и имели их, то при мне не надевали.
Возраст всадника определить было не возможно, явно уже не юноша, а вот сколько прожил? Разве скажешь, когда сам выгляжу на те же, двадцать три, но если посчитать жизнь в Кайлане то выйдет…. Не знаю, сколько и выйдет.
Мы издали мерили друг друга взглядами, каждый проводил свою собственную оценку встречного — поперечного. Пока я раздумывал как себя вести, а Куру то выпускал, то прятал когти, всадник не спешиваясь, лишь придержав коня, первым начал разговор:
— Эй! Добрые странники, далеко ли путь держите? — Издали окликнул он нас, обращаясь к обоим сразу.
— Да вот идем, э-э ищем… кое-что — протянул я, весьма смутно понимая его речь больше интуитивно, чем осознано, и про себя отметил, что и Куру он признал за равного, а значит, Сила ему не чужда, это уж точно. Вот так, так человек и чаровник, ни какой-то там шаман, беседующий с миром духов, как в людских племенах Кайлана, а довольно хорошего уровня волшебство.
Он усмехнулся в усы, переходя на язык более понятный мне:
— Приветствую вас, путники, прибывшие в Даарию из внешнего царства. Вам повезло, что повстречали именно меня, одного из тех, кто изучал тайный, древний язык, давным-давно звучавший во всех пределах Подселенной.