— Да я же р-рад, что с тобой все в порядке! Просто характером, я в папашу, а его не выносило, все наше семейство.
— И я рад тебя видеть в целости — ответил я, разминая ноги, и осматривая порванную одежду, точнее лохмотья, что когда-то ей были.
В руке оказался скомканный сверток — одежда Нин-Хур-Сати, совершенно не пострадавшая от разрушительного воздействия, в ней оказался короткий металлический стержень, и длинная заколка для волос. Развернув ее странное одеяние, состоящее казалось из чешуи, но мягкое и шелковистое, я вдруг ощутил необоримое желание одеть это на себя.
— Что примерять хочешь? — Разгадала мои намеренья вещающая птица — а свою, чего не восстановишь?
— Твоя догадливость, точно когда-то отправит тебя в суп, или на костер.
— Скорее спасет жизнь. Ладно, надевай, я ни кому не скажу, кто носил это до тебя.
— А ты типа знаешь?
— Конечно. Я же не даром столько лет терся возле Хугина с Муниным. Это одеяние принадлежало Богине Дарительнице Жизни и Целительства — Нин-Хур-Сати. Она не стала забирать этот свой наряд, видимо решив, пусть у тебя останется, вещественное, напоминание о ней.
— Ну, смотри Рунин, если что станешь чучелом в моем первом постоянном жилище.
Говоря эти слова, я извлек асгардский кинжал, и отрезал кое-какие части от одежды Нисы, а после принялся натягивать это на себя, поскольку одежду сотворенную магией, носить не хотел, то решил использовать эту. Свои же лохмотья, кое-как скрутил в узел.
Рунин тем временем заявил:
— Апри, ты б сказал, что с тобой заскучать не успеешь. Я может тогда, и не стал бы покидать Асгард. Мы вон только начали осваиваться на Ки, с местной фауной и флорой знакомиться, мне уже начало там нравиться, как вдруг на тебе — чуть не ошмалили и не поджарили! Я даже разозлился и хотел чертать "злые руны" чтоб тому поганому магу хайло подпортить, так тут…
— Рунин, хорош! Не ворчи, а? — Прикрикнул я, на, не в меру, разговорчивую птицу — Кто мог предположить, что так получится? Главное, не впустую сходили — и мир, перестал стягивать на себя потоки Силы, и Яшу там нашли — теперь тебе будет, кого поучать. Хорошо, что ты цел, и в добром юморе, а то я уже, начал переживать, как вы перенесли, эту свистопляску, с дальнейшим пролетом сквозь Окна.
— Да че мне сделается? — Начал бахвалиться попугай — кстати, а силенок после этого кошмара, то добавилось.
— Это хорошо, а то могло бы быть и наоборот.
— Да ладно, не может такого быть — сразу нахохлился попугай — если уж дар, есть, он только усилится.
— Может — не может, а случается так, что пропадает дар. Знания остаются. Но ты уже не можешь их применять. Со мной, так уже было. Так что в этот, раз нам повезло — то же, чувствую, привязанную ко мне, добавочную мощь. Думаю все, кто попал под вырвавшуюся на свободу Силу, ну там, на Ки, обретут новые возможности, и способности.
Тем временем я как раз, закончил надевать эту неудобную штуку, но едва начал разглаживать складки, как этот чешуйчатый костюм, сам принял форму моего тела, где надо раздавшись, а где наоборот сузившись. Теперь я по шею был обтянут сверкающей тканью, состоящей, словно из крупных чешуек.
— Ну, как? — Спросил я у попугая — Только не вздумай шутить или наоборот недоговаривать.
— Да вроде бы довольно сносно. Я в ваших людских зааморочках не разбираюсь, но вид у тебя не нелепый.
— Ну и хорошо, на первое время сойдет. Остальные где потерялись?
— Их Куру собирает, скоро приведет.
— Хорошо подождем их здесь, только пойдем к той, вон роще, глянь какие деревья "агромадные".
— Идем, там должны быть орехи или манго.
Он взлетел с песка, и уже сверху донесся его хрипловатый смех.
Я усек, в чем дело, и тоже засмеялся — насколько могущественнее, мы б не стали, все равно старые привычки берут свое. Поэтому хоть надобность в пище временами и отпадает, а старые вкусы все равно держатся.
Мы действительно полакомились различными орехами и фруктовыми плодами, пока поджидали остальных, от чего получили несказанное удовольствие. Вскоре Куру, сообщил, что он уже недалеко, и ведет всех остальных в полном составе. Прибегать к долгим разговорам мыслеречью, я не стал, занесло нас очень далеко, и тут могло таиться, все, что угодно, поэтому, чем меньше о нас узнают, тем лучше.
Лес услужливо развернул тропку, на которой уже показался идущий первым Куру, сзади раздался встревоженный крик попугая. Я обернулся посмотреть, что там такое, и увидел лишь падающее из ветвей извивающееся гибкое тело. Мне под ноги упала жирная двухголовая змеюка, уже дохлая, поскольку Рунин успел ее уже чем-то угостить из своего арсенала.
— Неплохо — сказал я ему — очень неплохо. Для птички. Обычно все наоборот.
— Я тебе не птичка — возмутился Рунин — Не, ну ты посмотри — какой хороший трофей, давай возьмем, пояс сделаешь.