Чистая кровь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Камерады, послушайте опытного человека. Вам следует немедленно прекратить все работы и как можно скорее ехать в ваш университет. Потому что вы не можете здесь, без ректората, решать, кто будет закрывать ваш грант. И за каждый цент, который вы здесь израсходуете без руководителя, вам придётся очень тщательно отчитываться.

Эта простая мысль никому из них ранее не пришла в голову, и сейчас лица их вытянулись, а рты открылись. Потом, видимо, каждый из них прикинул обилие и характер бюрократических последствий, буде они проявят самостоятельность, не имея более при себе утверждённого начальства, и они снова зашушукались, причём уже на тему — кто что конкретно должен делать перед отъездом.

На этой конструктивной ноте я их и оставил.

12

С учётом погоды, я решил в этот раз сократить дорогу и пошёл по лестнице. Лестница у нас, вообще-то, формально тоже является улицей и имеет собственное имя, нанесённое на табличках: "Столба". По-нашему оно и значит "Лестница".

Я не ходил по ней раньше потому, что сверху на неё неудобно протискиваться, а снизу она крутая, и у меня была бы одышка.

Туристы думают, что лестница кончается чуть выше "Наполеона", упираясь в пансион Кариатеса. Но люди, знающие места с детства, прекрасно осведомлены, что если повернуть направо сразу за домом бабы Киры, в щель шириной в полметра, которая кажется тупиком, то ровно через шесть шагов откроется поворот налево, уже достаточно широкий, чтобы разойтись двум взрослым людям, и ведущий мимо заднего двора пансиона Кариатеса, с двумя ещё поворотами, к незаметному (и опять же узкому) проходу на главную улицу, практически под скалой, над которой нависает наша усадьба.

Не доходя пары домов до бабы Киры, я завис над выставленной слева, перед рыбным рестораном "Дорада" холодильной витриной, в которой на слое колотого льда были выложены: креветки обычные, креветки серые королевские (ну, это импорт), обязательные ципуры[5], лавраки[6], зарганы[7], импортная сёмга, а еще свежие здоровенная барракуда и две трети рыбы-меча с головой, украшенной острым мечом и сине-серыми громадными глазами.

Вдруг меня окликнули мягким и низким женским голосом:

— Юрги, ты ли это?

Я обернулся. Передо мной стояла одетая в бесформенный бежевый вязаный кардиган, обмотанная таким же бежевым вязаным шарфом женщина моих лет, с лицом симпатичным и смутно знакомым, с густыми блестящими волосами, гладко облегающими голову, оставив лоб открытым, и стянутыми сзади, где мне не видно, то ли в хвост, то ли в узел.

Тут я её узнал:

— Елица! Ну надо же!

И мы, крепко обнявшись, трижды поцеловались в щёки, как положено меж старых друзей или родни.

От неё пахло чистым горячим женским телом, прогретым под тёплой одеждой, и ещё ненавязчиво сладким дезодорантом.

Я помнил её стройной тонкой (даже слишком) девочкой, которая была ко мне неравнодушна. Я тогда был увлечён другой нашей одноклассницей, куда более роскошной в те времена. Елица без возражений ходила с нами гулять третьей, обеспечивая исполнение приличий. Когда я ловил на себе её обжигающие взгляды, мне было неловко.

Ни один её год её не минул. Она выглядела на свои, не растолстевшей, но заматеревшей, с телом, насколько можно было понять под кардиганом, мягким, округлым, выпуклым где надо и горячим. На щеках её уже виден был лёгкий намёк на те брыли, которые неизбежно появляются у всех женщин к сорока, не давая ошибиться в возрасте.

— Я услышала от ребят, что ты вернулся.

— Ну, не то чтобы вернулся… Но я здесь, наверное, надолго. А ты так тут и живёшь?

— Да. Была замужем, да муж умер от рака. Сын есть, шестнадцати лет. От мужа остался магазин, в сезон сувенирами и одеждой торгую.

— Получается?

— Ещё как! Ты думал, я тупая? А у меня оборот вдвое больше, чем при муже был!

— Да ты что, Елица, я всегда знал, что ты из наших девчонок самая толковая!

Между прочим, это правда. Я ещё в школе видел, что Елица соображает быстрее всех, и к тому же она всегда стремилась учиться и не жалела на это времени.

Она неохотно выпустила мою руку, которую, оказывается, всё это время держала в своей.

— Нам поговорить бы как следует, только не в компании, — сказала она, — ты же знаешь, как у нас тут.

Елица задумалась, а потом решительно кивнула:

— Приходи к четырем часам в Момчилову пещеру — помнишь, где это?

— Погоди… Это туда наш Конста привёл Жужу обжиматься, а напоролся на коз старой Килины? Их ещё козёл гнал почти до самой Алунты?

— Надо же, помнишь, — усмехнулась Елица, глядя мне в глаза, — да, в той пещере было. Там сейчас чисто, и коз не будет точно. Молодёжь такое гнёздышко устроила — да сам увидишь.

[5] Ципуру называют у нас "дорада".

[6] Лаврак более известен российским потребителям как "си басс".

[7] Зарган — рыба-игла.