Впервые она подумала об этом с тревогой и прогнала от себя эту мысль.
— И подпись: «Твой Василий», — дочитал открытку Махоркин.
Да, есть где-то такой человек, Василий. И любит он свою ключевскую Машеньку какой-то особенной любовью, хотя, по мнению Зойки, не было у них в поселке среди девушек ни одной такой необыкновенной. Прийти к нему и сказать: «Научи меня так любить, товарищ Василий. Я такая же обыкновенная, как твоя Маша. А как любят по-настоящему, не знаю. Расскажи мне, милый Василий, откуда у тебя такие слова. Ведь ты живой, ты не из книг — значит, так бывает и в самом деле? Наверное, я еще просто не знаю, какая она, любовь…»
И Махоркин тоже задумался:
— Мне бы так научиться писать. Жена всегда обижается: скучно ты пишешь мне, Коля…
— Вот не думал, что вы женаты, — сказал инженер.
— Она еще учится в институте, в Ростове. Этим летом закончит и приедет ко мне. Я ей часто пишу, а она обижается, что коротко. А вы женаты?
— Не довелось, — улыбнулся Тихонов.
Пилот засмеялся:
— Вот не думал, что вы не женаты! Такой видный парень.
— Да понимаете, писем таких писать не умею, — рассмеялся и Тихонов. — Вот вы, Махоркин, как бы сейчас написали своей жене?
Махоркин подумал, подбирая слова:
— Ну… Ну, здравствуй, Оля, я жив и здоров. Случилась ее мной одна неприятность, но о ней потом, когда встретимся. Целую и прочее.
— И все?
— А что еще? По-моему, все ясно — целую, скучаю.
— Да, небогато, — усмехнулся Тихонов и посмотрел на часы. — Ну, если все ясно, будем спать. Времени у нас совсем мало осталось. Разбужу рано.
Махоркин поворочался у костра на еловых ветках и уснул.
Туман рассеялся. Над островком было ясное, звездное небо. И Зойка, пригревшись, смотрела в небо и думала о том, что такие мохнатые, пылающие, голубоватые звезды бывают только весной и, наверное, только в тайге — их не увидишь в зареве больших городов. Было тихо, всходила луна. На горизонте, за кочковатым торфяником, куда лежал их путь, темнел лес.
— Послушайте, — прошептала она.
Тихонов обернулся:
— Вы не спите?
— Послушайте, а если мы опоздаем? Скалы взорвут?
— Конечно.
— И мы услышим?
— Даже увидим, вероятно.
— А вы уверены в своем проекте?
Инженер сказал сердито:
— Знаете что? Спите!
Она открыла глаза и зажмурилась — над розовыми снегами всходило солнце. Небо было бледно-голубое, морозное. Под елями еще дремали синие утренние тени.
Привалившись к костру, калачиком спал Махоркин. От тлеющих углей тянуло теплом. В золе стояла банка с горячей водой — с чаем.