Гримаски не договорил и выехал из цифрового зала, по-ковбойски оседлав уборочную машину. Ходить на ногах-ластах было неудобно, зато после тебя всегда оставался чистый коридор. Гримаски даже освоил специальную шаркающую походку, подглядев её у старых мусорщиков.
– Ты помнишь номер дата-центра, в котором я служу?
– Ты меня уже сто раз спрашивал об этом! – Невери обиженно надула губы и отвернулась, обдав Гримаски ароматом кунжутного семени и соуса «Терияки».
Они сидели на любимом месте: старой заброшенной свалке у южного свода купола. Отсюда открывался волшебный вид на вечерний Евротаун. Внизу кентавры загоняли стадо коров с чахлых пастбищ обратно в хлев. Гримаски в детстве тоже мечтал нарастить себе копыта, так как загонщики перебирались на Красную Тару значительно раньше: через каких-нибудь двадцать лет. Но оплатить трансплантацию семья Гримаски была не в состоянии, поэтому Хамелу досталась работа мусорщика. В общем-то, он к ней уже привык.
– Просто я хочу, чтобы ты не потерялась, когда мы… расстанемся.
– Пятнад… «шестнадцать-бис»! – не поворачиваясь, буркнула Невери.
– Видишь! – неопределённо воскликнул Гримаски и коснулся девушки четырьмя руками. – Я умру тут без тебя.
Невери быстро повернулась и тревожно взглянула на любимого. Потом сунула язык ему в рот и замерла, прикрыв маленькие глазки. Хамел обнял девушку, насколько смог дотянуться, и улыбнулся уголками рта. Шерсть на ластах встала дыбом: ему было приятно.
– Нет никаких симптомов для этого, – деловито сказала Невери, убрав язык. – Все жизненные показатели в норме… и хватит меня тискать! Я потею от твоих объятий.
– Но, милая, сегодня же последний наш день! – взволнованно ответил Хамел, нехотя выпуская Невери из рук.
– Пожалуйста, дотерпи до Красной Тары, – девушка сложила руки Хамела на его коленях. – Посмотри на моё тело: ты даже не найдёшь… – она с отвращением окинула себя взглядом.
Гримаски пошёл карминовыми пятнами. Он робко погладил толстый живот Невери, обтянутый фиолетовым комбинезоном, и прошептал:
– Обязательно дождись меня… там, на Красной Таре.
– Ты же знаешь, что оттуда я никуда не денусь, – Невери нежно провела языком по векам Хамела и быстро спрятала его обратно. – Мы сольёмся в неге сразу же, как ты получишь доступ на Красную Тару. Я обещаю.
– Пятьдесят лет… пятьдесят грёбаных лет! – патетически воскликнул Хамел и воздел руки к небу.
– Время – ничто, любовь – вечна! – откликнулась Невери и тут же скривилась: у обоих получилось фальшиво. – Отвези меня домой, милый. Я должна обнять родителей, – быстро добавила она.
Вытирая слёзы, Хамел крутанул гашетку, и они взмыли над дорогой выше положенного. Кресло тряхнуло, и Хамел поспешно выровнял курс.
– Я приду к тебе, – прошептал Гримаски и повёз любимую в последний путь.
Хамел, сидя на уборочной машине, нёсся по коридору Дата-центра на всех парах. Сегодня очередной сеанс связи с Невери, а он уже опаздывал на четыре минуты. Гримаски влетел в цифровой зал и пробежался взглядом по многочисленным мониторам, висящим на стене. Потом вскинул голову. Окто висел под потолком вниз головой и ковырялся в чёрном ящике, от которого шёл подозрительный запах. Хамел потянул носом: пахло палёным.
– Эй, друг! – Гримаски никак не мог унять волнение, которое поднималось снизу холодной волной. – Где Невери? С ней всё в порядке?
– Я здесь, – раздался мелодичный голос, и Гримаски растаял в улыбке.
Он неуклюже прошлёпал к дальнему экрану и слезящимися глазами уставился на любимую. В мерцании разноцветных искр стояла Невери. На этот раз девушка была нагой, и Гримаски млел, глядя на дивные изгибы её стройного тела.
– Любиимая, – Гримаски смахнул непрошенную слезу.
– Я ненадолго, – Невери покосилась куда-то вбок за пределы экрана. – Тем более, что ты опоздал, и меня уже ждут.
– Я так хотел тебя увидеть… а кто ждёт?
– Так… один знакомый. Ну, всё. Пока, Грими.
– Уже? Так быстро?! А как же… – Гримаски растерянно посмотрел на Окто, спускавшегося сверху с горелой серверной коробкой в щупальцах. – Значит, до завтра, Невери? Я не опоздаю, обещаю!
– Да, до завтра, – рассеянно ответила Невери и шагнула из поля видимости, утащив за собой сноп разноцветных искр.
– Пока, – тихо сказал Гримаски в пустоту экрана.
Невери не пришла в назначенное время, ни завтра, ни послезавтра, ни через три дня. Через неделю она появилась ненадолго, бормоча неубедительные оправдания, потом опять пропала и стала выходить на связь с большими перерывами. Окто иногда по десять минут искал её по всему эфиру, находя в самых непредсказуемых местах.