Позабыв про носки, я поскорее прижалась лбом к плечу гнома, ибо перед глазами все потемнело. Ноженька моя ножка… Перелом, как есть перелом… Ой, бедная я, бедная моя ножка. Господи!!!
- Ну, перелома нет, – сказал Торин. – Кажется просто небольшой вывих.
- Нет? – радостно выдохнула я, поднимая голову и с надеждой глядя на гнома. Он посмотрел на меня как на умалишенную. Господи, и правда дура… С переломом я бы целый день шла по лесу и только к вечеру окончательно убила ногу? Дууура! – В смысле вывиха особенного не видно?
- Ну не знаю, за таким синяком не видно. Мне нужно нажать сильнее, тебе придется потерпеть, – сказал Торин. Я смотрела с тревогой, он не отводил взгляда. Я убедилась, что он может быть осторожным и владеет своей силой, но знает ли он какую силу приложить можно, а какую нет? Ну… наверное знает, раз говорит, что нужно пощупать…
- Ну, давай, – резко выдохнув, согласилась я, отклонилась назад, чтобы не видеть ноги, оперлась на руки и прижалась плечом к камню.
Торин тут же нажал, нога инстинктивно дернулась, но я силой воли вернула ее на место и сосредоточилась на том, чтобы она не двигалась. Ну что ты там выщупываешь, решил сделать перелом, которого к счастью нет?
- Кость смещена, но только чуть-чуть, сейчас вправлю, – сообщил он, и тут же резко дернул ногу.
- Нет! А-а-ар-мхххх, – я вскрикнула, резко откинулась назад на лежак, заткнула себе рот левой рукой, а правой, сжав в кулак, шарахнула по лежаку. – Вот дх’кар тка гхыр ан илпхтарр выггатый! – не то прошипела, не то прорычала я. Чертов гном! Чертово дерево! Чертово Средиземье! Да, блин! Я не только Толкиеном увлекаюсь!
- Вот теперь все хорошо, – сказал Торин. Мне послышалось одобрение в его голосе? Чертов гном… Я, не поднимаясь, стирала брызнувшие из глаз слезы со щек. Да, хорошо блин! Отлично! – Отдыхай.
Гном аккуратно переложил мою ногу на лежак, а сам встал и вернулся к мечу. Какое-то время я провела в мучительном ожидании, когда же нога, наконец, успокоиться хоть бы до ноющей боли, а не резкой. Очень надеюсь, что великий гномий лекарь мне действительно ее вправил, а не что-то другое! Когда же боль стала более-менее терпимой, я приподнялась и села на лежаке. Нога выглядела еще ужаснее. Мало того, что она была синей, так теперь еще и распухла. Самое паршивое, что отек к утру точно не спадет и в ботинок моя нога так же точно не полезет. Я тяжело вздохнула и натянула на будто не мою конечность носок. Ярко розовый цвет вызвал дикое раздражение. Почему именно сегодня мне понадобилось «развлечься» и надеть это убожество? Жаль, что ботинок не могу надеть, на дворе все же не май месяц, а сентябрь. Пусть и самое его начало, но ночевать в пещере не самая лучшая идея. Хотя прохлада, может быть, наоборот снимет боль и отеку поможет пройти хоть бы наполовину.
Когда уже больше молча разглядывать ногу было нельзя, я все же повернулась к Торину. Тот, сидя на земле, полировал свой меч, как ни в чем не бывало.
- Спасибо, – сказала я. Гном поднял на меня взгляд. Тяжелый он у него очень, действительно гномий и королевский, но в этот раз спокойный, без укора или пренебрежения. Посчитал, что мне и так достаточно мучений?
- Пожалуйста, – коротко ответил он. – Спи, завтра равно вставать. Одеяло у тебя сзади.
О! Одеяло это круто! Пусть я и одета по погоде, но по дневной погоде, а ночью намного холоднее. Оно, конечно, не супертеплое, но уже кое-что.
- А ты что? – я уже было начала устраиваться, когда, наконец, обратила внимание, что Торин как сидел, так и сидит на земле с мечом в руках.
Гном посмотрел на меня так, будто еще мгновенье и я увижу facepalm в исполнении Торина Дубощита.
- Не хочу спать, – ответил он.
О господи какая же я дура… Он же отдал мне, идиотке, свой лежак. Вестимо у него нет второго, если он путешествует один (интересно, кстати, куда идет и зачем?). А мало того, что заняла его место, еще и спрашиваю, а чего это он спит. Дура, господи, да что же я какая дура сегодня! Или вообще? О-хо-хо-хо-хо…
Я ворочалась и не могла заснуть частью из-за никак не отпускающего стыда, частью из-за необычной обстановки. Я, конечно, и раньше ночевала в спальном мешке в палатке, так что принцессой на горошине я не была, но спать в пещере в гномьей компании раньше мне не доводилось. А еще было холодно, и становилось все холоднее. Без одеяла я бы давно окоченела, а так еще подавала признаки жизни. Сжавшись в комочек, я повернулась лицом к огню и стала смотреть на него. Торин все так же сидел у костра, меч спокойно лежал на коленях. Гном смотрел в огонь и неестественно ровная спина и складки на лбу говорили о том, что мысли его далеки от веселых и радостных. Отблески пламени на лице и полутьма делали его похожим на древних королей в ту суровую пору, когда Арда еще была молодой. Хотя как я могу так сравнивать, я же никогда этого не видела. Но мне все равно кажется, что было очень похоже. Величественный и жесткий праотец гномов, твердый и несгибаемый как камень. Так же смотрел он на первый огонь в своей кузнице.
- Почему не спишь? – Я так увлеклась мыслями о первом гноме, что голос реального гнома застал меня врасплох. Автоматически додумав последнюю мысль о том, что голос у Дурина, пожалуй, не был такой мягкий и бархатистый, я подняла полный растерянности взгляд от огня к гному. – О чем думаешь?
- О Дурине, – ответила я, прежде чем успела подумать о чем-то еще.
Торин видимо ожидал чего угодно, но только не такого ответа, ибо на несколько мгновений оторопел.
- Вот как? – наконец, сказал он. – И что же ты о нем думаешь?
- Да не важно, – поспешно отмахнулась я. – Так всякая ерунда.
- Скажи, – неожиданно стал допытываться Торин.
- Да ничего интересного. Просто подумалось, что с отблесками огня ты похож на древних королей гномов. Дурин, наверное, так же смотрел на первый огонь в горне, – все же сказала я, поняв, что после такого интригующего заявления гном от меня не отстанет, а потом зачем-то добавила. – Только голос у него, наверное, был жестче и реще.
- Я не похож на Дурина, – как-то тихо и глухо сказал Торин. – Праотец бы сейчас нам не помешал…
- Трудные времена? – осторожно спросила я, боясь спугнуть неожиданное расположение короля в изгнании. Гном просто кивнул. – Разве Синие горы так уж плохи?
- Сначала Казад-дум, потом Эребор. Гномы лишаются своих самых древних обителей, самих себя. Отец пропал… Темные времена…
- Сколько тебе лет? – решившись, спросила я.