Кира с мужем купили себе квартиру на северной окраине Екатеринбурга, откуда она ежедневно ездила на работу на метро. Данил же с общественным транспортом связываться не стал, поскольку пить не собирался, и, загрузив покупки на заднее сиденье своей подержанной «Шевроле-Каптивы», отправился в гости к женщине, которую любил.
Восхитительный день клонился к вечеру. Время незаметно пролетало за неторопливой приятной беседой, пока задумчивая фраза Киры о «странных отношениях» не вывела Данила из состояния тихого и спокойного счастья от пребывания рядом с ней. На такой поворот разговора, он, честно говоря, никак не рассчитывал, а потому поначалу его реплики, мягко говоря, не блистали ни красноречием, ни выразительностью.
«Не можем быть вместе, не можем быть вместе…» Последние произнесенные ею слова безостановочно крутились в его голове, а мозг напрочь отказывался выдать на гора какой-нибудь подходящий к случаю ответ. Вроде бы ничего нового Кира ему не сказала, но, видимо, жил все-таки до этой самой секунды где-то глубоко внутри его души слабенькая, крохотная надежда на чудо. Теперь она умерла.
— Ну, что ты молчишь? — спросила, наконец, Кира.
— Я знаю, — с трудом разлепил губы он. — Знаю, что не можем.
— У нас с тобой какой-то непонятный статус, зависший примерно посередине между дружбой и любовными отношениями.
— Пожалуй, ты права. Но что с этим делать, я ума не приложу. Да и нужно ли?
— А ты считаешь, нет?
Мозг Воронцова постепенно выходил из состояния грогги и дал, наконец, своему владельцу возможность рассуждать логически.
— А зачем? Из этого положения два выхода. Один из них невозможен, второй мне очень не нравится.
— Это какие же?
— Первый — стать настоящей парой. Ты уже давно дала мне понять, что для тебя это — не вариант.
Кира энергично помотала головой.
— Я люблю своего мужа и не хочу ему изменять. И уж тем более не хочу разводиться.
— Понимаю. Поэтому и говорю, что он невозможен.
— А второй?
— Второй — свести наше общение к минимуму, на уровень «просто коллег». Потому что друзьями у нас, как ты верно заметила, быть не получается — мы становимся «чем-то бо́льшим». А мне превращаться в «просто коллегу», честно говоря, очень не хочется.
— Мне тоже, — вырвалось у нее.
— Вот видишь! Что не так в нашем нынешнем статусе? Ничего предосудительного мы не делаем и, более того, даже повода не даем нас в этом заподозрить. Да, есть некоторая неопределенность в наших отношениях, но так ли это плохо? Как-то один мой не по годам мудрый друг сказал мне: «Всегда расставлять все точки над i — не слишком хорошая привычка».
— Действительно, очень мудро.
— А если два выхода нас не устраивают, может, просто никуда не выходить?
Кира еще отпила мартини и чуть улыбнулась:
— Остаться «не друзьями и не парой»?
Воронцов кивнул.
— Типа того. Помнишь, как я тебя назвал на том корпоративе под Новый год?
Кира мило наморщила лоб. Он всегда млел, когда она так делала.
— Если честно, нет… Я тогда неслабо выпила.
— Мы оба тогда неслабо выпили, — с улыбкой произнес Данил. — Но я помню. «Друг, которого я хочу пригласить на медленный танец».
Ее лицо просияло.
— Точно! Как я могла забыть! Клевое определение!