Я знала, каково это. Я позволила себе немного эмоций. Сочувствия. Да. Вот что это было.
Юноша быстро собрался с духом – будучи военным, он знал, как себя держать. Люсиан подошел к Эскар, как мог бы подойти к изрыгающему пламя, шипящему, адскому существу, с осторожным спокойствием и железным самообладанием. Все разговоры в комнате затихли или прервались, а взгляды обратились к принцу. Я поняла, что задержала дыхание. И я была не одна.
Он грациозно поклонился.
– Мадам заместитель госсекретаря, – произнес он, и его голос был отлично слышен всем в затихшей комнате, – вы не присоединитесь ко мне в гальярде?
Эскар оглядела комнату, словно искала автора этого розыгрыша, но ответила: «Присоединюсь». Она взяла его за руку. Ее кафтан Зибу полыхал яркой фуксией рядом с его алым камзолом. Все выдохнули.
Я осталась на несколько минут, чтобы посмотреть, как они танцуют, улыбаясь себе под нос. Он возможен, этот мир. Просто нужно желание. Я молча поблагодарила принца Люсиана за решительность. Я поймала взгляд Виридиуса с другой стороны комнаты. Он, казалось, понимал и показал жестом, что я могу идти. Я развернулась, чтобы покинуть салон, радуясь, что помогла случиться чему-то хорошему, но и испытывая ощутимое облегчение, что оставляю толпу и разговоры позади. Тревожность – или шанс избавиться от нее – толкала меня к двери, словно пузырь на поверхности озера. Коридор обещал мне место, где я смогу вздохнуть.
Я бросилась туда с такой поспешностью, что чуть не врезалась в леди Коронги, гувернантку принцессы Глиссельды.
8
Леди Коронги была миниатюрной женщиной, старой и старомодной. Ее головной убор был излишне накрахмален, а вуаль-бабочка, десятилетие назад вышедшая из моды, торчала так, что могла выколоть кому-нибудь глаз. Рукава полностью закрывали ее руки, поэтому есть или вести переписку ей было сложно. Но она принадлежала к древней школе, которая приравнивала хорошие манеры к сложным ритуалам. Одежда мешала обыденным действиям, но, очевидно, давала ей больше поводов для брезгливых хлопот.
Она потрясенно вытаращилась на меня, ее глаза за вуалью округлились, накрашенные губы сложились в тугой осуждающий бутон. Она не сказала ни слова. Я должна была извиниться, так как это, очевидно, мне не хватало манер.
Я сделала такой низкий реверанс, что чуть не потеряла равновесие. Она закатила глаза на мое шатание.
– Нижайше прошу вашего прощения, миледи, – сказала я.
– Меня поражает, что такой неумелой обезьяне, как ты, позволено носиться по коридорам, – фыркнула она. – У тебя нет хозяина? Поводка?
Я надеялась поговорить с ней об образовании принцессы. Увидев, как Глиссельда боится настоящих живых саарантраи, я лишь сильнее захотела обсудить это с ней, но теперь боялась сама.
Губы леди Коронги растянулись в оскале, и она прошла мимо, ударив меня своим острым локтем под ребра и отпихнув в сторону. Она сделала только два шага, прежде чем остановилась и резко развернулась.
– Как, вы сказали, вас зовут?
Я быстро сделал реверанс.
– Серафина, миледи. Я учу принцессу Глиссельду…
– Игре на клавесине. Да, она упоминала вас. Говорила, что вы умны. – Она снова остановилась передо мной и подняла вуаль, чтобы лучше меня рассмотреть. Она изучала мое лицо проницательными голубыми глазами.
– Поэтому вы наполняете ее голову чушью о драконах? Потому что очень умны?
Вот что я хотела с ней обсудить, мне даже не пришлось подводить ее к этому разговору. Я попыталась успокоить ее.
– Дело не в уме, миледи. А в опыте. Мой отец, как вы, наверное, знаете, королевский эксперт по Договору Комонота. Меня саму многие годы обучал дракон. Я обладаю определенными знаниями…
– О том, что драконы считают нас насекомыми? Такими знаниями вы обладаете? – Она стояла так близко, что я ощущала липкий запах ее ниниийского парфюма. – Я пытаюсь внушить уверенность второй наследнице, заставить ее гордиться своими людьми и их победой над драконами.
– Это не уверенность, это презрение, – сказала я, увлекшись спором. – Вам бы стоило увидеть, как она только что волновалась из-за простого разговора с саарантраи. Она испытывает отвращение и страх. Однажды она станет королевой и не может позволить себе ни того ни другого.
Леди Коронги сделала круг большим и указательным пальцем и прижала их к сердцу: знак святого Огдо.
– Когда она станет королевой, если Небеса позволят, мы закончим этот конфликт так, как должны были, вместо того чтобы вести себя как трусы.
Она развернулась на каблуках и вошла в Голубой салон.
Встреча с леди Коронги ужасно меня взбудоражила. Я вернулась в свои покои, позанималась игрой на спинете и лютне, чтобы успокоиться, и забралась в постель только много часов спустя, все еще не ощущая усталости.
Мне нужно было поухаживать за садом, но я могла сделать это и лежа. Половина гротесков уже спала, когда я добралась до них. Даже Фруктовая Летучая Мышь сидел сонно в ленивой позе. Я прошла мимо него на цыпочках и не стала тревожить.