Особенно для меня.
— Есть больше, чем это? — шепчу я так тихо, что не уверена, слышит ли он меня.
Свет от уличных фонарей струится сквозь тонированные окна, окрашивая лицо Ли в приглушенные красные и зеленые полосы. Когда он наконец заговаривает, его голос переполняет эмоциями, которые я не могу описать, но что-то, что я определенно почувствовала за короткое время, за которое стала небезразлична ему.
— Ты больше, Иден. Ты все, что я искал и за что боролся. Ты мой — рай.
Глава 21
— Ты мне веришь?
Ли выгибает бровь, пока смотрит на повязку, свисающую с моего пальца.
— Вопрос с подвохом?
Положив руку на обтянутое кружевом бедро, я закатываю глаза и отвечаю:
— После того маленького трюка, который ты выкинул перед ужином, я заслуживаю немного повеселиться. Не обижу. Обещаю.
— А если скажу нет?
— Тогда это, — отвечаю я, медленно проводя рукой от верхней части груди до середины обнаженного бедра, — все пойдет прахом. Так что выбираешь, здоровяк?
Я наблюдаю за ним, пока он обдумывает мое предложение, блуждая взглядом, по-моему, практически раздетому телу. Он смотрит на меня, как голодный человек в буфете — черт, я могу вообще пропустить повязку и позволить ему делать со мной все, что он захочет.
Опираясь на локти, Ли удобнее устраивается на кровати. Зловещая улыбка скользит по его губам.
— Делай, что хочешь, хлопушка.
Мой желудок сжимается, я делаю шаг вперед и ставлю колено на край кровати, прямо между его ног. Я ползу по его телу, стараясь не поддаться непреодолимому желанию оседлать его.
— Наклонись вперед, — приказываю я, мой голос уже хриплый от возбуждения.
Он делает, как велено, задевая грудью мои возбужденные соски. Подавляя дрожь, которая пробегает по позвоночнику, я толкаю Ли на спину и медленно пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке, растягивая пытки учиненные мной для нас двоих. Я прикусываю губу, чтобы не наклониться и не попробовать каждый дюйм его обнаженной груди. Хочу мучительно медленно, сверху вниз, проследить языком каждый рельеф его мышц. Его кожа шипит под моими пальцами, и чем ниже я касаюсь, тем она становится все горячее. Когда я добираюсь до пряжки ремня, то чувствую, что могу уже сгореть дотла.
— Что-то не так? — насмехается он.
Я смотрю вверх, чтобы насладиться его хитрой ухмылкой.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать. И это не сработает.
— Понятия не имею, о чем ты. Но если ты думаешь, что не справишься, я с радостью заменю тебя.
Я предупреждающе дергаю его за ширинку, расстегивая верхнюю пуговицу брюк.
— Испугался?
— Тебя? — спрашивает он, и я с чувственным восхищением наблюдаю, как он нервно сглатывает. — В ужасе.
Его слова капитуляции вкупе с пьянящим тоном усиливает мой голод по нему, и я срываю штаны с его ног и швыряю их через всю комнату. Мои планы не торопиться с его облегающими черными боксерами разбиты одним взглядом на аппетитно возвышающейся член. Я опускаю боксеры вниз по бедрам, освобождая из тканевого заточения толстый, восхитительно длинный ствол. Ли стонет, когда прохладный воздух касается его обжигающей плоти, но не двигается. Я едва касаюсь кончиками пальцев распухшей головки.
«Медленней», говорю я себе. Притормози. Но так трудно сопротивляться его телу, когда оно практически молит о моих прикосновениях и моем языке. Я подношу к губам головку и мягко посасываю, нежно проводя пальцами вверх и вниз по его ребристому стволу. Легион благодарит меня еще одним гортанным стоном, поэтому я начинаю чуть сильнее посасывать, двигая языком по толстой головке. Я размазываю крошечные капельки сладкой солености по губам, прежде чем проглотить каждую каплю.
— Твой вкус, — выдыхаю я между жадным облизыванием, — восхитителен.
— Тогда ты заслужила добавки — хрипло отвечает он, подавшись бедрами вперед.
Я вбираю в себя каждый толстый дюйм, который могу вынести. Ли замирает, наслаждаясь ощущением и рычит от удовольствия, пока я сосу его с лихорадочным рвением, прежде чем отпустить с громким хлопком.