Но я ошибался.
Звук выстрелов в моих ушах.
Боль охватывает плечо, и я падаю на землю беспомощный. Упираясь спиной в дверцу автомобиля, смотрю на Лондон, которая что-то кричит мне. В ее глазах слезы, лицо горит. Она на грани истерики. Мне нужно, чтобы она успокоилась и уехала подальше от всего этого дерьма.
Я говорю ей, что все будет хорошо, что она должна идти, что я скоро найду ее. Конечно же, из-за упрямства она отказывается уезжать. Говорю ей, чтобы она писала мне.
Я хочу жить. Хочу бороться и прикончить всех людей Пабло.
Но в глубине души я знаю, что этого не произойдет.
К счастью, Тай наконец-то усаживает Лондон в грузовик, и я вижу, как тот сдает назад и едет.
Хорошо, моя девочка. Главное — верить.
Пора заканчивать. Я смотрю на Геррика, подавая сигнал к действию. Надо молчать. Он достает пистолет и кивает головой. Тай подбирается к нам, на его лице беспокойство.
— Черт, — он оценивает наши общие ранения, — и как мы будем выбираться отсюда?
Протягиваю руку к своему стволу. Я не имею понятия, как мы будем выбираться из этой задницы, но если мне суждено умереть, то я хочу уйти достойно. Я не уйду без боя.
— Ребята, — перевожу взгляд с Тая на Геррика, — если мы не выживем, хочу, чтобы вы знали. Я бы не справился без вас. И это правда.
Геррик закрывает глаза и откидывает голову на автомобиль. Он молчит. Он растерян. Он потерял много крови. И если мы не выйдем из переулка в ближайшее время, то он умрет. Но этому не бывать.
Тай качает головой, из его горла вырывается рык:
— Черт! Они убили моего брата! Это слишком! Они убьют всех нас! Эти ублюдки должны умереть! — И он вскакивает на ноги.
— Нет, Тай! — кричу ему, но уже слишком поздно.
Прежде чем я успеваю остановить его, он оббегает авто и оказывается напротив людей Пабло. Я с трудом поднимаюсь. Тай крут, но иногда его непробиваемость пихает нас в глубокое дерьмо. Он не может ясно думать, и его нельзя отпускать одного.
Геррик медленно следует за мной. Встав по бокам автомобиля, мы открываем пальбу по людям Пабло и пытаемся увернуться от пуль, летящих в нас.
Их осталось шестеро.
Тай убивает двоих.
Я троих. Их смерть радует меня.
Геррик убивает последнего, но в обмен на свою жизнь тот мужчина успевает выстрелить в ответ ему прямо в сердце. Я слышу булькающий звук, и сразу после этого Геррик тяжело падает.
Следующие секунды словно кадры замедленного видео. Я слышу грохот сердца у себя в ушах. Я смотрю, как Геррик падает на землю. Зову его по имени. Не думая ни о чем, бросаюсь к нему.
Геррик — моя правая рука. Он всегда и во всем помогал мне. Он был со мной с самого начала.
Внезапно резкая боль пронзает мою спину, заставляя меня упасть на землю. Я поражен, насколько все быстро происходит. Стону и замираю. Как же больно.
Агония.
Не могу дышать.
Перекатываюсь на спину и со стоном прижимаю руку у груди. Мои ребра в крови. Она хлещет без остановки. Устало роняю голову направо и вижу лежащего на спине Геррика. Он в луже крови, вокруг его головы разметались дреды.
— Нет, — шепчу я. Слезы набегают на мои глаза, и я, с трудом развернув голову, теперь смотрю на Тая, лежащего рядом.
Они ушли. Все они ушли. И хотя я испытываю адскую боль, она — ничто в сравнении с болью, которую приносит смерть моих друзей.