– Назвала ли она кого-нибудь, у кого вы могли бы справиться о ней?
– Нет, сэр, но она хорошо платила. Не спорила о цене и платила вперед. В наше время такая бедная женщина, как я, не может позволить себе упустить подобный случай.
– Она не говорила, почему именно выбрала ваш дом?
– Он стоит в стороне от дороги и уединеннее других. Кроме того, я беру только одиноких жильцов, и у меня нет своей семьи. Я думаю, что она пробовала селиться в других местах, и у меня оказалось удобнее всего. Она ищет уединения и готова платить за это.
– Вы говорите, что она никогда за все это время не показывала своего лица, и что вы только раз случайно увидали его? Да, это очень странная история, и я не удивляюсь, что вы хотите, чтобы ею занялись.
– Не я хочу, мистер Холмс. Я вполне довольна, пока получаю свои деньги. Я не могла бы найти более спокойной жилицы, с которой было бы так мало хлопот.
– Так что же привело вас ко мне?
– Ее здоровье, мистер Холмс. Она тает на глазах. И в мыслях у нее страшное. «Убийца! – кричит она, – убийца!» – А раз я слышала, как она кричала: «Жестокое животное! Чудовище! Зверь!» – Это было ночью, и крик раздавался по всему дому. Меня трясло от страха. Вот я и пошла к ней утром. «Миссис Рондер, – говорю я, – если что-нибудь смущает вашу душу, так ведь на это есть священник, – говорю я, – и полиция есть. Кто-нибудь из них да помог бы вам». – «Ради Бога, только не полицию! – говорит она. – А священники не могут изменить того, что было. И все же, – говорит она, – меня бы облегчило, если бы кто-нибудь узнал всю правду прежде, чем я умру». – «Что ж, – говорю я, – если вы хотите привести все в исправность, так есть еще этот сыщик, про которого мы читали…» А она так и схватилась за это. «Вот кого мне нужно, – говорит она, – как это я никогда не думала о нем? Привезите его сюда, миссис Меррилау, а если он не захочет ехать, скажите ему, что я жена Рондера, у которого был бродячий цирк. Скажите ему это и назовите: Аббас-Парва…» – Вот, она тут и написала: А-б-б-а-с – П-а-р-в-а… – «Это приведет его сюда, если он такой человек, каким я себе его представляю».
– Это меня, действительно, приведет, – сказал Холмс. – Отлично, миссис Меррилау. Я хотел бы перекинуться словечком с доктором Ватсоном. Это займет у нас время до завтрака. Часа в три вы можете ждать нас у себя в Брикстоне.
Не успела наша посетительница проковылять за дверь, – другого выражения нельзя употребить для способа передвижения миссис Меррилау, – как Шерлок Холмс с невероятной энергией набросился на лежавшую в углу груду книг с его записями. В продолжение нескольких минут было слышно только шуршание перелистываемых страниц. Потом он нашел то, что искал, и вскрикнул от удовольствия. Он был так взволнован, что не встал на ноги, а продолжал сидеть на полу, скрестив ноги, точно какой-то странный Будда. Кругом него и на коленях у него лежали огромные регистраторы.
– Этот случай смущал меня уже в те времена, Ватсон. Вот в доказательство мои заметки на полях. Сознаюсь, что я тогда не смог сделать никаких выводов. И все-таки я был убежден, что следователь ошибается. Вы ничего не вспоминаете о трагедии в Аббас-Парве?
– Ничего, Холмс.
– А вы, ведь, были тогда со мной. Но и мое впечатление было очень поверхностное. Не за что было зацепиться, и ни одна из сторон не попросила моих услуг. Может быть, вы бы захотели прочитать бумаги?
– А не могли бы вы сами ввести меня в это дело?
– Это очень легко. Вы наверно все вспомните, когда я начну рассказывать. Рондера, конечно, знали все. Он соперничал с Вомбвелем и Сангером, владельцами лучших в то время бродячих цирков. Но было известно, что он стал пить, и его дело быстро покатилось под уклон. Тогда-то и произошла трагедия. Труппа остановилась на ночь в Аббас-Парве, небольшой деревне в Беркшире. Они были на пути в Вимбльдон и просто раскинулись лагерем, не предполагая давать представления. Местечко было так мало, что расходы не окупились бы.
Среди зверей в цирке был великолепный североафриканский лев. Звали его «Королем Сахары», сам Рондер и его жена давали обыкновенно представления внутри клетки. Вот тут фотография, изображающая это представление. Вы здесь видите, что Рондер был огромный мужчина, напоминавший борова, а жена его была роскошной женщиной. На следствии было установлено, что по некоторым признакам льва можно было считать опасным, но, как обычно, привычка делает людей небрежными, и на опасность не обращают внимания.
Рондер и его жена обыкновенно кормили льва ночью. Иногда шел один из них, иногда оба, но они никогда не допускали никого другого, уверенные, что пока они сами кормят дикого зверя, он будет считать их благодетелями и не тронет их. В ту ночь, семь лет тому назад, они пошли вдвоем, и произошел ужасный случай, подробностей которого никогда не удалось узнать.
Кажется, около полуночи весь лагерь был поднят на ноги ревом животного и криками женщины. Артисты и служащие выбежали из палаток с фонарями, и при свете их представилось ужасное зрелище. Рондер лежал ярдах в десяти от клетки. Затылок его был продавлен, и на голове были глубокие следы когтей. Клетка была открыта, и у самой дверцы ее лежала на спине миссис Рондер. Над ней склонялся рычащий зверь. Он так растерзал ей лицо, что не думали, что она выживет. Некоторые из цирковых артистов во главе с силачом Леонардо и клоуном Григсом загнали зверя в клетку прутьями и заперли. Предполагали, что супруги хотели войти в клетку, но когда открылась дверь, зверь бросился на них. Во всем этом случае, интересно то, что когда женщину несли обратно в ее палатку, она кричала в бреду: «Трус, трус!» Она могла дать показания только шесть месяцев спустя, и следствие пришло к выводу, что смерть последовала от несчастного случая.
– Но что можно было допустить другое?
– Вы правы по-своему. Но все же было несколько обстоятельств, волновавших молодого Эдмундса, служившего в беркширской полиции. Это был смекалистый малый! Потом его послали в Аллахабад, в Индию. Он меня и познакомил с этим делом. Зашел как-то ко мне и выкурил за рассказом трубку-другую.
– Худощавый белокурый человек?
– Совершенно верно. Я так и знал, что сейчас же наведу вас на след.
– Что же смущало его?
– Да мы с ним оба были смущены. Чертовски трудно было восстановить все происшедшее. Взгляните на это с точки зрения льва. Его освобождают. Что же он делает? Несколькими прыжками приближается к Рондеру. Тот поворачивается, чтобы бежать, – следы когтей были у него на затылке, – но лев бросает его наземь. Затем, вместо того чтобы убежать, лев возвращается к женщине, стоящей у самой клетки, опрокидывает ее на землю и уродует ей лицо. Потом эти крики женщины наводят на мысль, что ее муж покинул ее в опасную минуту. Но что мог несчастный сделать, чтобы помочь ей? Вы видите, в чем здесь странность?
– Вполне!
– Потом еще одно. Я вспомнил эту подробность сейчас. Были показания, говорившие, что в то время, как лев ревел, а женщина кричала, закричал в ужасе и мужчина.
– Это был, конечно, Рондер?
– Но если его череп был размозжен, вряд ли можно было еще услышать его голос. Было, по крайней мере, двое свидетелей, говоривших, что крики мужчины смешивались с криками женщины.
– Я думаю, что в то время кричал уже весь лагерь. Что касается остальных пунктов, то я полагаю, что мог бы найти разгадку их.