Затем произошло первое (или во всяком случае первое крупное) опускание земной коры. И на земле появилось несколько материков и несколько океанов.
С тех пор не раз большие и малые катастрофы потрясали планету, не раз менялся ее лик, возникали и исчезали материки, острова, океаны и моря.
И только один огромный материк, названный учеными Гондваной, существовал неизменно много миллионов лет. Но пришел и его черед — примерно сто миллионов лет назад Гондвана раскололась, распалась, и на карте нашей планеты Земля появились современные материки.
Образование материков совпало с величайшими изменениями в растительном и животном мире нашей планеты: примерно 70 миллионов лет назад на смену папоротникам и хвощам приходят лиственные и травянистые растения, а на смену ящерам приходят звери, покрытые шерстью, и птицы.
Ученые, жившие до Дарвина, как, впрочем, и многие его современники, не могли себе представить, что предки, допустим, лошади или верблюда, бегемота или слона были крошечными существами, величиною с нашего кролика, а то и с мышь. Но теперь мы знаем, что это так.
Древние жители Африки, Азии, Европы сталкивались с уже изменившимися в течение многих тысячелетий животными и не подозревали, как, впрочем, и люди, жившие много веков спустя, что имеют дело с переселенцами, что, например, лошадь, кошка, свинья, верблюд, тапир — «уроженцы» Северной Америки, а очень многие птицы — Южной.
Африканцы, конечно, и не подозревали, что такие типичные африканские животные, как, например, лев и жираф, пришли — первый из Европы, а второй из Азии, что Европа «подарила» миру и гиену, и кабана и оленя, а Азия — быка, антилопу, барана, козу, человекообразную обезьяну, бегемота.
Но это было давно. И первые люди столкнулись с этими животными, уже прочно обосновавшимися на своей второй родине. Животные пришли сюда, когда земля еще не оправилась от катастрофы, когда еще поднимались и опускались моря, то образовывая мосты-перешейки, то уничтожая их.
Они пришли, когда еще только формировались многие горные цепи и когда они еще не служили непреодолимым препятствием для расселения животных.
Расселяться по планете животных побудили многие причины, в том числе и поиски пастбищ (а за травоядными шли и хищные). Животные «путешествовали» в поисках мест, обеспеченных водой, они стремились покинуть места, ставшие в результате катастроф непригодными для обитания.
Неоднородность распространения животных по континентам также имеет много причин, и, в частности, то, что на пути одних вставали уже непреодолимые препятствия — океаны, горы, — на пути других таких препятствий не было.
Наконец, так как расселение продолжалось много веков, то какая-то часть животных успела пройти с континента на континент до образования новых морей и гор, какая-то часть в своих странствованиях уже наткнулась на них и погибла или вынуждена была искать новые места обитания.
Однако и пришедшие на новые места животные уцелели не все, не все приспособились к новой среде. Но приспособившиеся стали коренными жителями этих мест, закрепились прочно и не делают попыток переселиться в другие области. Мало того, даже те, кто имеет возможность преодолевать большие расстояния (например, перелетные птицы), прочно привязаны к своим, теперь уже постоянным, местам обитания. (Конечно, есть и исключения, о которых и будет сказано ниже.)
Однако это вовсе не значит, что животный мир законсервировался в определенных областях, что животные не нарушают границ, не расселяются и не захватывают новые области. Конечно, происходит это далеко не так активно, как много миллионов лет назад. Незаселенных пространств уже нет, и всякому пришельцу приходится сталкиваться с сопротивлением, с конкуренцией местных жителей, вести с ними непримиримую борьбу, чтоб утвердить себя и завоевать право на жизнь. Иногда это удается, иногда — нет. Но если животным представляется возможность заселить никем не занятую территорию, они это делают, и довольно быстро.
Классическим примером может служить остров Кракатау, находящийся в 40 километрах от Явы и Суматры, в Индийском океане.
В 1883 году извержение вулкана полностью уничтожило всю жизнь на острове. Он был покрыт слоем пепла, достигавшим в некоторых местах 30-метровой толщины. При всем желании, при самых тщательных исследованиях ученые не смогли обнаружить на острове даже самых слабых признаков жизни. Но прошло всего 9 месяцев, и на острове появился первый житель — паук. Очевидно, его занесло ветром Попав на остров, он начал плести паутину: ведь он не мог знать, что в его сети не попадет ни одна муха или комар. Пауки умеют голодать. Однако голодать пауку пришлось не так уж долго: ветер и волны принесли на остров семена растений, насекомых. Затем появились птицы, приплыли питоны и вараны, на обломках досок, на плавающих деревьях приплыли и другие животные. И через 50 лет на пустынном острове ученые насчитали уже более 1200 видов животных.
Но это случай исключительный, хотя и очень наглядный. В большинстве же случаев человек сталкивается с переселением отдельных видов животных не на пустынные острова, а на земли, уже имеющие свою фауну. Причем часто люди переселяют животных сознательно, движимые самыми благими намерениями.
Выразительным примером того, к чему это приводит, может служить Новая Зеландия.
Первые поселенцы Новой Зеландии — маори, обосновавшиеся там в XIV веке, внесли уже свою лепту в изменение облика острова — завезли полинезийских крыс и собак. К счастью, крысы эти оказались безвредными, собаки — не агрессивными, и ущерб природе острова был нанесен небольшой.
Но вот прошло четыре века, и Новую Зеландию все чаще и чаще стали посещать мореплаватели. Конечно, ни капитан Джеймс Кук, побывавший дважды на Новой Зеландии в конце XVIII века и обогативший фауну острова овцами, козами, свиньями, ни другие мореплаватели, привезшие туда домашних и диких (черного и певчего дрозда) птиц, не собирались губить природу этого острова. Не собирались наносить ущерб природе Новой Зеландии и те люди, которые в 1870 году завезли туда кроликов, а затем, когда эти грызуны размножились и стали бичом острова, привезли для борьбы с ними куниц и хорьков. В результате количество кроликов не уменьшилось, а размножившиеся хищники стали уничтожать других животных, и в первую очередь — птиц.
Руководимые самыми благими намерениями, американцы и европейцы завезли в прошлом веке на Новую Зеландию около 50 видов млекопитающих, которые там прижились. Фактически было завезено раза в три больше, но прижились не все. А из тех, кто прижился, стали вести дикий образ жизни (кроме действительно диких — лосей, оленей, серн) козы, кошки, лошади, свиньи. Они изменили облик Новой Зеландии до неузнаваемости.
«Линии Уоллеса» постепенно стираются и, видимо, будут стираться и дальше.
Примеров тому много. Вот лишь два. Скворцы и воробьи по Уоллесу — жители Восточного полушария. Сейчас они распространены чуть ли не по всему Американскому континенту.
Ондатра — жительница Северной Америки. Но вот в 1905 году в Чехии было выпущено несколько этих зверьков, и сейчас в Европе обитает, по приблизительным подсчетам, несколько миллионов ондатр.
Расселять и переселять животных люди стали очень давно — едва начали приручать и одомашнивать их. Об этом уже говорилось в предыдущих частях, и это имело положительное значение: увеличивалось количество домашних и ручных животных, улучшались породы, появились новые.
Однако нередко — это мы увидим из последующих глав — переселение животных (и тех, кто переселился без ведома людей, и тех, кого человек переселил сознательно) приводило к тяжелым последствиям, хотя люди, естественно, не предвидели их.
Подчас переселение животных (причем с увеличением транспортных возможностей увеличивается и количество «путешественников») кончается неудачей: они не приживаются в новых условиях, гибнут в зубах хищников и так далее.
А бывает наоборот: животные попадают в очень благоприятную для них обстановку, когда «хозяева» этих мест, не зная пришельцев, не вступают с ними в борьбу.
Имея достаточно пищи и не имея естественных врагов, которые бы сдерживали их размножение, пришельцы захватывают всё новые и новые пространства. Они вытесняют или полностью уничтожают животных своей новой родины. Происходит так называемый экологический взрыв.
«Нам угрожают не только термоядерное оружие и атомная война, хотя сейчас эта угроза — одна из самых серьезных. Есть и другие, экологические, взрывы, — пишет один из виднейших зоологов мира, профессор Оксфордского университета Чарльз С. Элтон. — Экологическим взрывом мы называем непомерное увеличение численности какого-либо живого организма…