Стремление людей изменить внешний вид птиц можно понять: ведь канарейка стала настоящим домашним животным, она не только украшала дворцы богачей, но и радовала трудовой люд, у которого было не так-то много радостей в жизни.
Именно рабочие, крестьяне, ремесленники, мелкие служащие, несмотря на тяжелую работу, находили время ухаживать за птицами, выводить новые породы и разновидности. Именно они начали обучать канареек новым песням.
Впервые обучать канареек пению начали в Италии и Германии. Нет, канарейки и без обучения пели хорошо, но ведь хорошему нет предела. Итальянцы стремились научить птиц своему знаменитому бельканто, но особых успехов не добились. Зато в Германии, точнее, на территории прежней Германии, в районе города Адреасберга, расположенного на Гарце, обучение канареек пошло очень успешно. Их обучали при помощи дудочек, специально сконструированных органчиков, и пение их, получившее название дудочного, отдаленно напоминает тирольские народные мотивы.
В России очень увлекались обучением канареек рабочие полотняных заводов в Калуге, тульские оружейники, ремесленники из города Павлова на Оке. Русские канарейки отличались так называемым овсянистым напевом: в их песнях слышались серебристые переливы жаворонка, флейтовые ноты иволги, звонкие трели синицы и меланхолические посвисты овсянки.
Чтоб обучить канареек новым песням или просто научить их хорошо петь, устраиваются специальные классы, где «преподает» опытный, всеми признанный певец. Он помещается в клетке на самом верху, а пониже расставляются клетки с «учениками». Канарейки, как и все воробьиные птицы, очень способные подражатели. И они быстро выучиваются подражать песне своего учителя, а некоторые превосходят его, внося в его песню и что-то свое собственное.
Чтобы выяснить, чья птица голосистее, любители канареечного пения устраивают специальные конкурсы. Участник такого конкурса — житель Еревана Шалун со своим хозяином Ваником Кожояном.
Ну, а кто лучше поет, показывают конкурсы канареек, которые ежегодно устраиваются во многих странах мира. А то и международные, например, такие, как устраивают в Бразилии: туда чуть ли не со всего мира свозят по нескольку тысяч претендентов на золотую медаль чемпиона мира.
Глава четвертая
Спасли ли гуси Рим и что могут куры?
Спасли ли гуси Рим?
Вот уже более двух тысячелетий вопрос этот остается дискуссионным. Впрочем, сами римляне долгое время считали, что именно так и было на самом деле: гуси, находившиеся в храме, посвященном богине Юноне (а она покровительствовала гусям), подняли страшный гвалт, когда услышали, что к стенам города подходят отряды варваров. Стража, которая не слышала приближения врага — может, спала, может, враг подходил слишком тихо, — встрепенулась, объявила тревогу, и римляне отбросили неприятеля от стен города.
Возможно, что это — легенда. Но то, что гуси в принципе могли сыграть роль сторожей, вполне вероятно. Доказательством тому служит опыт администрации завода в шотландском городе Думбартоне.
На территории завода, производящего виски, хранилось 30 миллионов галлонов этого напитка. К тому же сама территория, где хранилось виски, была достаточно большая — 50 акров. Чтоб уберечь свою продукцию от воров, администрации требовалось большое количество сторожей. Однако она решила иначе: вместо сторожей было приобретено 80 гусей, которые разгуливали по территории завода и при появлении незнакомого человека или заслышав какой-нибудь шум поднимали страшный крик.
Опыт этот оказался настолько удачным, что гусей-сторожей завели и на некоторых других фабриках и заводах.
Так что и история со спасением Рима теоретически могла быть.
Но, конечно, не для охраны приучили некогда люди гусей. Цели у людей были совсем иные.
Древнему человеку не очень уж часто удавалось полакомиться мясом взрослой птицы — добыть ее было не легко. Ловили птиц в основном во время линьки, когда они беспомощны и не могут летать. В остальное же время человеку приходилось либо долго и упорно подкарауливать птицу, либо довольствоваться нелетными птенцами, которых он брал на гнездах или легко ловил.
С появлением оружия, которое как бы удлинило руку человека, добывать птиц стало проще. Однако охота на них по-прежнему была не самой легкой.
После того как человек одомашнил некоторых млекопитающих, он подумал и о птицах. Но на земле имеются несколько тысяч видов птиц. На ком же остановиться?
Наконец человек остановился на гусях. Почему именно на гусях, можно понять: во-первых, они наиболее доверчивы, во-вторых, давали достаточно мяса, в-третьих, хорошо размножались в неволе, в-четвертых, ловить молодых гусей тоже было не трудно. Наконец, гусей легко кормить: птицы они в основном травоядные и их не нужно подкармливать зерном. (А в период не очень-то развитого земледелия это имело большое значение.) И еще одно важное обстоятельство: гусь — птица выводковая. Это значит, что птенчики его, едва появившись на свет, сразу же становятся самостоятельными, сами отыскивают себе еду, следовательно, достаточно жизнестойки. Все это говорит в пользу гусей вообще. Но вот почему из нескольких десятков видов этих птиц человек выбрал только три: нильского, сухоноса и серого, — сказать трудно. Среди представителей гусиных есть и более крупные, и более выносливые, и, наконец, такие, у которых мясо гораздо вкуснее.
Дома хорошо, а на реке — лучше!
И все-таки люди остановились именно на этих трех видах. Причем в разных местах одомашнены были разные гуси: в Северной Африке — нильский, в Европе — серый, в Китае — сухонос.
Есть предположение, что эти гуси оказались наиболее «покладистыми» — довольно быстро примирились со своим положением и предпочли полной превратностей жизни на воле сытую и спокойную жизнь рядом с человеком. Так или иначе, но гуси (те виды, на которых остановился человек) сравнительно быстро стали домашними. Возможно, человек и делал попытку приручить гусей других видов, но эти попытки оказались неудачными. Примером тому может служить австралийский гусь, по всем статьям более ценный, чем наш серый, но очень уж неуживчивый и «трудновоспитуемый».
Итак, европейцы, африканцы и азиаты, независимо друг от друга, приручили гусей. Приручение птиц значительно отличается от приручения многих других животных. Здесь недостаточно, чтоб птица не боялась человека — она должна полностью отказаться от многих «привычек», которые, по сути дела, составляют основу ее жизни в природе. Например, гусь — птица перелетная. Инстинкт этот вырабатывался на протяжении многих тысячелетий, и перелеты явились одним из основных факторов, благодаря которым вообще на земле выживают перелетные птицы, и гуси в частности. Человек заставил гусей отказаться от перелетов, отучил их по-настоящему летать.
Отучил человек домашних птиц и от инстинкта насиживания, — ведь в диком состоянии птица, едва отложит яйца, садится на них. Человеку эта «привычка» птиц ни к чему. Зато он добился того, что одомашненные птицы приносят гораздо больше яиц, чем дикие.
Благодаря человеку одомашненные птицы во многом утратили инстинкт самосохранения, способность строить гнезда, и так далее.
На воле они, конечно, очень быстро погибли бы от хищников, так как разучились летать и прятаться, и очень скоро прекратился бы их род: они утратили инстинкт насиживания.
Но человек, приручив птицу, взял на себя всю ответственность за нее: он охраняет ее и защищает, заботится о ее потомстве и об изменении самих птиц. Если в природе птицы как-то изменялись благодаря естественному отбору, то есть выживали наиболее сильные и наиболее приспособленные к окружающей среде, то у домашних птиц изменения происходят благодаря искусственному отбору: человек оставляет на племя не наиболее приспособленных, а тех, кто дает больше мяса или яиц.
Мы сейчас не можем сказать определенно, как изменил человек «натуру» нильского гуся — полностью ли заставил его отказаться от своих «привычек» или только частично, но нам доподлинно известно, что древние египтяне уделяли этой птице большое внимание. До нас дошли изображения пастухов, пасущих большие стада гусей, дошли и жанровые картинки — например, изображение человека, несущего, очевидно, купленных гусей. Благодаря изображениям на гробницах и стенах храмов мы знаем, как в Древнем Египте откармливали гусей и как пять тысяч лет назад варили и жарили их.