– Не будем начинать движение, как только зазвучит музыка, нужно показать себя, – сказал я. – Валерке я махну рукой, а для тебя проведу указательным пальцем по спине. Нормально?
– Да.
Я включил фонарь над площадкой, и мы вышли в самый её центр.
Марина стояла спиной к дачному дому. Янка бок о бок с Вжик ждали, когда мы начнём, Мурзя присела на газон и смотрела скорее на Валерку, который важно настраивал аппаратуру. Наконец он отвлёкся и глянул на нас.
Танго, когда начинал его изучать, далось мне легко. С квикстепом или фокстротом было сложнее. Здесь важна сама атмосфера. В танго прекрасна музыка, и партнёры стоят ближе, чем в подвижных танцах. Может быть, из-за этого он так нравился Янке. Может быть, поэтому она начинала краснеть, когда мы исполняли танго. Тридцать три такта в минуту. Ритм на счёт четыре…
Марина смотрела мне в глаза. Она верила и ждала. Когда она шла на первую со мной встречу у фонтана, её трясло. Сейчас, когда мы приготовились в первый и единственный раз танцевать, меня начало потряхивать. Как начинающий мальчишка, вспоминал, чему меня учили. «Ну же, давай, начинай, – мысленно скомандовал я себе. – Мы сможем». Я дал отмашку. Зазвучала мелодия. «Ничего у вас не получится», – шепнуло мне что-то злое из глубины, оттуда, куда закатилась мысленная монетка. Я провёл ладонью по спине, и Марина начала заученное движение.
Мы не попали в такт.
Как можно не попасть в такт! Как можно провести по спине так неудачно! Надо было остановиться, сказать, что мы не попали в такт. Не попали!
И всё бы закончилось.
Второго шанса не было.
Продолжая автоматически танец, я посмотрел на Марину. Она закрыла глаза. Её вела память.
«Ну и пусть», – подумал я.
Расслабился и в тот же момент перестал слышать музыку.
В сущности, любая музыка лишь колебания воздуха. Как стрёкот сверчка, или шум ветра, или другой звук из тех, что способно уловить ухо. Кажется, невозможно танцевать, не попадая в такт. Но ведь можно кружиться под шум ветра или мурлыкание кота. Или под тишину.
Кавалеры ведут даму. Извечный принцип танца. Сейчас он нарушился. Меня вела Марина, и я вдруг стал понимать, что она делает и, самое главное, что она сделает через мгновение. Когда выполнять рок-поворот, когда корте назад, когда променад, когда форстеп… Она вела меня, своего кавалера, и я стал резонатором её движений. Возвращал и усиливал их. Наши движения по площадке, одинаково резкие и одинаково плавные, слились в одно…
Марина остановилась, открыла глаза, я на автомате взял её за руку и провёл по площадке. Тишина. Некоторое время я пытался вернуть себе слух, но оказалось, что это просто кончилась музыка.
– Всё? – громко спросила Мурзя.
Я посмотрел в глаза Марине и понял – нет, не всё. В них было столько эмоций: и гордость, и радость, и нежность. Да весь мир отражался в них. Я всё правильно понял когда-то в автобусе. И это был мой мир. И это было его начало.
Мы победили.
– Да вы не попали в такт! – воскликнула Вжик. – Как такое возможно?
– Ну, ты понимаешь, – серьёзно сказала мне Янка чуть позже, – ноль баллов. Но знаешь, последние три минуты ты был просто великолепен. Лучше, чем в декабре.
Потом Янка засобиралась домой.
– Тоже поеду домой, – сказала Марина.
– Оставайся, – предложил я, – отвезу Яну и вернусь. Вся ночь впереди.
– Нет, я не останусь. Прости.
– Нет проблем, – сказал я, хотя и огорчился. – Только мы сначала отвезём Яну. Хорошо?
Марина кивнула. Я вызвал такси.
– А что, Яночка уезжает? – деланно огорчилась Вжик. – Неужели этим вечером мы не дождёмся нормального вальса?
Таксист перепутал наше садоводство с соседним, плутал полчаса, и всё это время Вжик изображала крайнюю степень расстройства. Тогда Янка пошла на площадку и попросила меня составить ей компанию.
– Ну что, беспечный сурикат, ведь не танго? – спросила она. – Со мной у тебя так не получится.