Он направил арбалет на Аманду:
— Она — твое сердце, не так ли?
Кириан скрыл свой ужас. Свой страх. Несмотря на слабость, он усилил нажим на удерживающие его веревки и смог высвободить ногу достаточно для того, чтобы ударить Десидериуса со всей оставшейся силой, не давая тому и шанса причинить вред Аманде. Десидериус отшатнулся, и арбалет отклонился от нее, нацелившись в пол.
— Беги, Аманда! — закричал он.
Но она не пошевелилась.
Кириан откинулся на стену.
— Черт возьми, Аманда, пожалуйста, беги ради меня.
Казалось, она совершенно его не слышит. Она просто стояла, уставившись в пространство, что-то напевая себе под нос и сжимая в руках куклу.
Десидериус рассмеялся, восстанавливая равновесие. Он слизывал кровь со своих губ, злобно поглядывая на Кириана.
— Она моя, Темный Охотник. Умри и знай, что я как следует ею попользуюсь, прежде чем заберу ее душу и силы.
Десидериус порочно улыбнулся за секунду до того, как выстрелил из арбалета точно в сердце Кириана.
Сила арбалетной стрелы, врезавшейся в его тело, впечатала его в стену. Кириан задыхался от боли, причиняемой сталью, вонзающейся в его тело.
Десидериус встал перед ним. С довольным взглядом он обвел пальцем небольшое пятнышко крови, вытекшей из раны.
— Какая жалость, что кровь Темного Охотника ядовита. Уверен, она намного питательней и гуще той, что мне приходится пить ради выживания.
Кириан смутно слышал эти слова, пока его сердце боролось за каждый удар. В ушах гудело. Это было самое болезненное ощущение, которое он когда-либо испытывал. Его взгляд затуманивался, он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Аманду.
Черты ее лица были напряжены, словно она наблюдала за ним, и на мгновение он мог притвориться, что она помнит его. Что она знает, что он умирает и что ей не все равно.
Если бы она была в себе, он знал, она бы подбежала к нему.
В отличие от его жены, она бы заплакала, услышав о его смерти. И это странным образом успокоило его.
Десидериус оставил его и подошел к Аманде, похлопал ее по плечу:
— Иди, Аманда, поцелуй своего возлюбленного на прощание.
Кириан боролся за каждый вздох, пока она приближалась к нему. Он так много хотел ей сказать. Столь многое должно было быть им сказано, пока она действительно могла слышать его слова.
По крайней мере, он не умрет в одиночестве.
— Я люблю тебя, Аманда, — прошептал он, надеясь, что позже она каким-то образом вспомнит его слова и будет знать, что он говорил искренне.
Ее взгляд был пустым, когда она наклонилась вперед и накрыла его губы своими, прижала руку к его плечу.
Он ощутил смертельную тьму, опустившуюся на него, и, умирая, услышал ее последние слова, произнесенные шепотом:
— Я буду вечно любить тебя, мой темный воин.
Затем все исчезло.
Аманда задержала дыхание, ощутив жар, исходящий из медальона, который она вдавила в безжизненное тело Кириана, прикрыв его платьем куклы. Ее рука дрожала, пока она ждала, когда он снова пробудится, и с каждой проходящей секундой она дрожала все сильнее.
Это не работало….
О Господи, нет! Ашерон все же солгал ей!