— Ничто в этом мире не сможет сломать это лезвие.
Мужчина стиснул зубы, колотя по ботинку кулаком.
— И, кажется, ничто в этом мире не сможет сдвинуть с места эти петли.
Он пытался еще несколько минут.
— Черт, — прорычал он, когда петля так и не пошевелилась.
Он спрятал лезвие и наклонился, чтобы надеть ботинок. Полы плаща раздвинулись от его движений, одарив ее замечательным видом его тела.
О, да, славная задница.
У Аманды пересохло во рту, когда он выпрямился во весь свой почти двухметровый рост.
О, боже.
Ну, хорошо, она была готова взять свои слова назад. У него была одна черта, которую она находила неотразимой. Его рост. У нее был пунктик насчет мужчин, выше нее ростом. А с ним, она могла бы легко носить пятнадцатисантиметровые каблуки, не ущемляя его мужское эго.
Он возвышался над ней. И ей это нравилось.
— Так откуда ты знаешь мою сестру? — спросила она, пытаясь сфокусировать свои мысли на сложившейся ситуации, а не на том, как бы ей хотелось почувствовать вкус его губ.
— Я знаю ее, потому что она все время путается у меня под ногами.
Он вновь вцепился в наручник.
— Почему вы, люди, постоянно чувствуете непреодолимую нужду влезть в дела, которые следовало бы оставить в покое?
— Я не влезаю… — она замолкла, когда его слова дошли до ее сознания. — Вы, люди? Почему ты так говоришь?
Темный Охотник не ответил.
— Послушай, — сказала Аманда, подняв вверх руку, показывая браслет наручника. — Я застряла тут с тобой, и я хочу получить ответ.
— Нет, не хочешь.
Это было последней каплей. Она ненавидела мужчин — альфа всеми фибрами своей души. Эти доминанты типа «Я-мужчина—детка—дай-мне-повести» вызывали у нее тошноту.
— Ну, ладно, мальчик — мачо, — сказала девушка с раздражением. — Я тебе не какая-то там маленькая кокетка, чтобы хлопать ресницами при виде быка-производителя в черной коже. Не стоит пробовать со мной свою тактику «я-мужик», а не то я докажу тебе, что известна у себя на работе как «Крушитель Яиц».
Кириан нахмурился.
— Мальчик — мачо? — Недоверчиво повторил он.
Еще никогда в своей чрезвычайно долгой жизни он не встречал никого, кто осмелился бы бросить ему вызов. Когда он был смертным, его приближение заставляло целые римские армии в ужасе спасаться бегством. Лишь немногие осмеливались встретиться с ним лицом к лицу.
Когда он стал Темным Охотником, легионы Даймонов и Апполитов начинали трястись от страха в его присутствии. Его имя произносили с благоговейным трепетом и почтительностью, а эта женщина назвала его…
— Бык-производитель в черной коже, — повторил он вслух. — Не думаю, что раньше меня когда-либо так унижали.
— Значит, ты точно был единственным ребенком в семье.
Это заставило Кириана рассмеяться. На самом деле, когда-то у него было три младших сестры, но ни одна из них никогда не осмеливалась оскорбить его.
Он окинул ее взглядом. Она не была красива, в классическом понимании этого слова, но в ее миндалевидных глазах была определенная экзотика, которая придавала ей обаяние феи.
Ее длинные, распущенные красновато-коричневые волосы рассыпались по узким плечам. Но именно голубые глаза были самыми потрясающими. Теплые и умные, сейчас они сузились от злости.