Трансформация: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И кто Вам мешал устроиться внутри стаба на приличную работу? Прилежание и трудолюбие всегда востребованы, а они определяются честностью и ответственностью. Если вы честны, то не станете делать работу «как попало», а если ответственны, то выполните порученное вам.

— Ровно на столько, на сколько мой труд оценят. Если твоя задача — драить полы, стены, мыть посуду, или обслуживать клиентов, или крутить болты в гараже, или варить листы с арматурой в цеху, хорошо! Если тебе за эту работу готовы заплатить споран в смену, тоже пусть будет так! Но когда у тебя через плату за проживание, питание забирают практически всё, то ты есть раб! Ты низведен до уровня скотины. Когда таких как ты больше чем один человек, то формируется определенная среда обитания, где царит уныние и безнадёга. Питательная среда для всевозможных негодяев. А ведь иммунных обладающих не бойцовскими дарами подавляющее большинство, это всё лишние люди. Записываясь на военную службу, они записываются в пушечное мясо, в расходный материал. Им никогда не стать профессионалами, которыми станут дорожить. В общем, социальные лифты — это не про этот мир. Я просто ушёл, почувствовал: «ещё не много и меня раздавит, алкоголь, наркотики». А это тупик, я за три месяца накопил восемь споран — доза дешёвого спека. Разжиться ещё на дозу, значит идти в рисковый самоубийственный рейд. Я думаю, что распространение дурмана, это драйвер местных экономик как алкоголь в нашем старом мире с его государственной монополией на спаивание народонаселения. Кстати, алкоголь здесь безвреден, абсолютное лекарство-антидепрессант. Конечно, употреблять нужно только на защищенной территории. Я вот не могу себе позволить — обязательно в невменяемом состоянии вылезу на улицу, под молотки. Очень страдаю от этого.

— Наркотики, если это не антишоковая терапия или обезболивающее, всегда яд, рано или поздно распад личности неизбежен, собственно, как и с алкоголем — здесь это тот же наркотик — похмелья нет, печень с почками не отваливаются, бухай хоть каждый день.

— Ну личности тут распадаются и без наркотиков и бухла. С тем и другим просто нужно знать меру, как там у Володи Розенкруга? Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз!

— У кого, у кого!!!?

— Розенкруга. Поэт, великий. Вы что, он же в школьной программе.

— Ну, у нас это три разных человека, а в школьной программе, вообще, только один. Ну, пока один…, по крайней мере, на момент моего отбытия был один.

Наверное, это и есть культурный шок. Интересно, есть ли реальность где негр Киплинг написал «Бремя Чёрных»?

— Да? Здорово! Не могу даже представить, как можно разделить, в принципе неделимое, на три части. Вот, как раз в тему:

Полем, полем, полем

Белым, белым полем дым

Падал я и полз на брюхе

Ко бутыли медовухи

И будто не было разлуки

Две судьбы мои, две слезы мои –

пьянь с ханыгою…[1]

— Обалдеть!

— Ну вот как такое можно разделить, да еще и на три части?

Александр Николаевич производил двойственное впечатление: история бегства от социального падения вполне правдоподобна, но пафос, он всегда маскирует что-то неприятное. Да и с даром не всё понятно. Безусловно, с такой способностью избавляться от преследования в плотной застройке очень удобно, но вот как-то слабо коррелируются высокопарные речи с обитанием исключительно в вонючих подвалах. «Бытие определяет сознание», думаю, что к старику Марксу в случае с этим человеком нужно прислушаться.

В новой компании я решил провести ещё один день посчитав доводы Александра Николаевича вполне справедливыми: сегодня заражённые громят свежий кластер, а завтра начнут расползаться по округе, наиболее развитые, у которых в мозгах есть подобие памяти, потопают как раз через этот район — неподалёку через пару дней ожидается очередное обновление. За матёрыми тварями увяжется какая-то часть новоиспечённых монстров и тех, кто в своём развитии не далеко от них ушёл, но уже имеет в споровом мешке ценный приз. Подобные противники нам с ним вполне по силам, если действовать сообща.

Мы уговорились переждать первую половину дня в подвале, а затем провести своего рода сафари, где Александр Николаевич будет в роли приманки, а я, надёжно укрывшись в одном из помещений магазина, буду расстреливать пробегающих мимо заражённых. План мне показался великолепным, даже лучше варианта с минированием путей миграции тварей. Я уже представлял себя усевшимся в удобном кресле перед распахнутым окном, рядом бокал с коньяком или лучше с виски — более аутентично. Ещё бы сигару в зубы и вместо арбалета какой-нибудь «слонобой».

Действительность внесла коррективы в мои представления о нашем мероприятии. Комната с решёткой и открывающимся внутрь окном, удобное кресло, дорогое бухло, с этим всё вышло как надо. А вот с добычей всё сразу пошло не так.

Сектор обзора с моего места не позволял видеть начало преследования, всё планировалось таким образом, чтобы я мог видеть спину пробегающего заражённого и произвести прицельный выстрел по споровому мешку. Поэтому, пробежавшего Александра Николаевича я наблюдал всего секунду, а когда следом за ним появились двое бегунов, не колеблясь словно в тире, произвёл образцовый выстрел пробивший голову одному из преследователей. В следующее мгновение в прутья решётки вцепились гигантские…, наверное, всё-таки уже не руки, а лапы. Первым рывком тварь забросила себя на подоконник, а вторым легко выдрала решётку, мое везение что грохнулась она с ней не внутрь, а наружу, и у меня появились драгоценные секунды чтобы ретироваться в глубь магазина.

Едва я захлопнул за собой дверь, как она практически развалилась от мощного удара, пластиковая филёнка вылетела полностью и в образовавшуюся дыру метнулась огромная лапа в попытке меня достать. Однако образовавшегося просвета преследователю хватило протиснуться только по плечо. Отбежав на несколько метров, я перезарядился, ошеломление первых секунд прошло и руки почти не тряслись.

Зверюге не составило труда навалившись выломать замок, однако, воткнувшись в проём, оставшийся на месте филёнки она по сути надела на себя дверь, высвобождаясь из которой она повернулась ко мне боком. Я выстрелил под самое ухо, тварь дёрнулась издала утробный рёв и забилась словно в приступе эпилепсии. Я вновь перезарядился, поднимая арбалет для добивания почти поверженного врага, но почувствовал за спиной движение и резко развернулся со вскинутым арбалетом. Вовремя! По коридору со стороны торгового зала на меня нёсся ещё один заражённый.

Этого я сразил на повал, стрела, попав между ключиц, прошла на вылет, перебив позвоночник и разорвав споровый мешок. В следующий миг, выпуская из рук арбалет и выхватывая «Стечкина», я снова развернулся к монстру, разгромившему мою засаду, но того и след простыл. Искорёженная дверь и погнутая стрела остались на память о способностях и живучести местных объектов охоты. Продолжать сафари расхотелось.

Владимир Маяковский, после посещения корриды как-то посетовал: жаль, мол, что нельзя установить на бычьих рогах пулеметов и выдрессировать стрелять. Думаю, увидев местных «жертв» кровавого развлечения, он бы пришёл в восторг.

Итог нашей охоты: три спорана и минус одна стрела. Александр Николаевич посчитал это прекрасным результатом и предложил сыграть ещё разок. Я опешил:

— Да Вы что, меня же два раза могли прикончить и съесть, не стану я «ещё разок»!

— Перестаньте, клин клином вышибают, если сейчас дадите волю страху, потом всегда будете бояться. А Стикс этого не любит, он любит, когда на кураже, когда по-залихватски.