– Ладно, ладно.
– Мы вышвырнули его из школы – вернее, я, – а он за это разбил Кристину. Мы квиты.
– Будем надеяться, он тоже так считает.
– А почему нет? Копы его дружков уже допросили, припугнули. Сэнди Гэлтон, насколько я понял, вообще чуть не сознался во всем. – Арни скривил губы. – Сопля вонючая.
Это было настолько не похоже на Арни – на прежнего Арни, – что Деннис невольно выпрямился в кровати, но от резкой боли тут же лег обратно.
– Можно подумать, это плохо!
– Да мне плевать, что он скажет. И что скажут остальные говнюки. – А потом странным отрешенным голосом Арни добавил: – Теперь это все не важно.
Деннис встревожился:
– Арни, ты как?
На секунду в глазах Арни мелькнуло отчаяние – отчаяние и безысходность. Взгляд затравленного зверя. Или человека, окончательно запутавшегося в происходящем, потерянного и уже не понимающего, что творит.
А потом это странное выражение – и другое, злобно-подозрительное – исчезло с его лица.
– Отлично! Все отлично. Только вот спина… Помнишь, я ее потянул на гоночной трассе?
Деннис кивнул.
– Зацени. – Арни встал и выправил рубашку из брюк. В его глазах что-то заплясало. Что-то прыгало и кувыркалось в черном омуте.
Арни поднял рубашку. Под ней был… современный, новый и чистый, вовсе не как у Лебэя, аккуратный пояс из лайкры шириной примерно двенадцать дюймов. Но корсаж есть корсаж, подумал Деннис. Арни становился все больше похож на прежнего хозяина Кристины.
– Пока отвозил Кристину к Дарнеллу, опять что-то повредил, – сказал он. – Даже не помню когда и как, настолько я был не в себе. Наверное, когда грузил ее на эвакуатор, хотя точно сказать не могу. Сперва не очень-то болело, а потом стало хуже. Доктор Маскиа прописала… Деннис, ты чего?
Фантастическим усилием воли Деннис заставил себя ответить, что все нормально, и изобразить на лице хотя бы подобие заинтересованности… В глазах Арни по-прежнему что-то плясало… плясало и плясало.
– Ничего, до свадьбы заживет, – сказал Деннис.
– Ну да. – Арни заправил рубашку в штаны. – Только с тяжестями мне теперь надо поосторожнее. – Он улыбнулся. – Если бы воинскую повинность не отменили, я бы запросто откосил от армии.
И вновь Деннис с великим трудом скрыл свое удивление. Пришлось спрятать руки под простыню: при виде корсажа Деннис весь покрылся мурашками.
Эти глаза… как черная вода под тонким мартовским льдом. Черный омут, на дне которого бултыхается странное ликование… разложившийся труп утопленника.
– Слушай, – резко проговорил Арни, – мне пора. Надеюсь, ты не думал, что я весь вечер проторчу в этой дырище.
– Конечно-конечно. Не смею отвлекать тебя от важных дел. А если серьезно, то спасибо, друг. Без тебя я бы тут совсем расклеился.
На мгновение ему показалось, что Арни вот-вот заплачет. Танцующий огонек в его глазах пропал, и Арни снова стал прежним. Он искренне улыбнулся.
– Ты, главное, помни: никто по тебе не скучает. Ни одна живая душа.
– Пошел в задницу, – равнодушно проговорил Деннис.
Арни показал ему средний палец.
Формальности были позади – можно расставаться. Арни взял с кровати бумажный пакет – заметно похудевший, – убрал в него подсвечники, свечи и пустые бутылки.
Денниса вдруг осенило. Он постучал по гипсу на ноге.
– Распишись, а?
Конец ознакомительного фрагмента.