— То есть вы говорите, что во время убийства там присутствовал бандит?
— Он присутствовал на территории института, а не на месте преступления.
— Откуда вы это знаете?
— Виллади разбудил Джастина Бейла, помощника Меллери, чья комната находится в том же здании. Он сказал, что услышал какой-то звук со стороны дома Меллери, что кто-то, возможно, туда забрался, — и предложил пойти посмотреть. Но пока они одевались и парком шли к дому Меллери, Кадди уже обнаружила тело мужа и стала звонить 911.
— Виллади не сказал этому Бейлу, что слышал выстрел? — Клайн начал говорить тоном человека, ведущего допрос в зале суда.
— Нет. Он сказал нам, на следующий день. Но к тому моменту мы нашли окровавленную бутылку и колотые раны на шее, а пулевых ранений или соответствующего орудия убийства найдено не было, поэтому мы не стали исследовать вероятность выстрела. Мы подумали, что Патти похож на человека, который бредит пушками, поэтому мог предположить такое от балды.
— Но почему он не сказал Бейлу, что принял звук за выстрел?
— Сказал, что не хотел его пугать.
— Какой предусмотрительный, — усмехнулся Клайн и перевел взгляд на бесстрастно молчащего Штиммеля, который зеркально усмехнулся в ответ.
— Но вам-то он это сказал! — воскликнул Родригес. — Плохо, что вы не обратили на это внимания.
Хардвик подавил позыв к зевоте.
— Что вообще бандит делал в институте, продающем «духовное обновление»?
Хардвик пожал плечами:
— Сказал, что просто обожает это место. Приезжает туда раз в год — нервы успокоить. Говорит, что это филиал рая, а Меллери — святой.
— Так и сказал?
— Так и сказал.
— Потрясающее дело. Еще есть какие-нибудь интересные гости?
На лице Хардвика возникла характерная ироничная усмешка, которая всегда внушала Гурни необъяснимое отвращение.
— Если вы о высокомерных, инфантильных, промаринованных в наркоте шизиках, то в этом смысле «интересных гостей» там полно, плюс эта неправдоподобно богатая вдова.
Вероятно, снова задумавшись о последствиях внимания прессы к этому делу, Клайн медленно обвел глазами комнату и остановился на Гурни, который сидел по диагонали от него. Сначала взгляд Клайна был отсутствующим, как будто он смотрел на пустой стул. А затем он с любопытством наклонил голову.
— Постойте-ка, — сказал он. — Дэйв Гурни, Нью-Йоркское управление. Род говорил мне, кто будет присутствовать на собрании, но я только что осознал. Это не о вас была большая статья в журнале «Нью-Йорк мэгазин», пару лет назад?
Хардвик ответил первым:
— Он самый. Заголовок гласил «Супердетектив».
— Теперь припоминаю, — оживился Клайн. — Вы распутывали громкие дела — рождественский маньяк с частями тела и Поросенок Поггот или как его там.
— Питер Поссум Пиггерт, — отозвался Гурни.
Клайн уставился на него с нескрываемым восхищением.
— Значит, убитый был лучшим другом звездного детектива Нью-Йорка?
Опасения насчет трактовок прессы множились на глазах.
— Я был до какой-то степени вовлечен в оба дела, — ответил Гурни настолько же равнодушно, насколько Клайн был взбудоражен. — Ими занималось много людей. Что касается Меллери, он определенно не был моим лучшим другом, мы не общались больше двадцати лет, и даже в то время…
— Однако, — перебил его Клайн, — когда он оказался в беде, он первым делом обратился к вам.