— Что?
— Я разве не попросила тебя их купить?
— Кажется, нет.
— Может, забыла. А может, ты меня не услышал.
— Понятия не имею, — ответил он, с трудом умещая новую информацию в своем занятом уме. — Завтра куплю.
— Где?
— У Абеляров.
— В воскресенье?
— Черт, да, они же закрыты будут. А зачем тебе орехи пекан?
— Я отвечаю за десерт.
— Какой десерт?
— Элизабет делает салат и печет хлеб, Ян готовит чили, а я — десерт. — Ее глаза потемнели. — Ты что, забыл?
— Они все завтра придут?
— Да.
— Во сколько?
— А это важно?
— Мне нужно отнести письменные показания в отдел расследований завтра в полдень.
— В воскресенье?
— Это же расследование убийства, — напомнил он.
Она кивнула:
— Значит, тебя весь день не будет.
— Какую-то часть дня.
— Насколько долгую?
— Господи, ты же знаешь, как делаются такие дела.
Обида и злость, заблестевшие в ее глазах, задели Гурни сильнее, чем могла бы задеть пощечина.
— Значит, ты завтра придешь домой непонятно когда и, может быть, успеешь к ужину, а может быть, нет.
— Мне нужно отнести в полицию письменные показания свидетеля по делу об убийстве. Я бы с удовольствием этого не делал. — Он неожиданно повысил голос, бросаясь в нее словами. — Некоторые вещи в этой жизни мы просто обязаны делать. Нас к тому обязывает закон, это не вопрос личных предпочтений. А закон придумывал не я!
Она посмотрела на него с усталостью, настолько же неожиданной, как и его гнев.
— Ты так и не понял, да?
— Не понял чего?