— И в чем выражается эта помощь?
— Программы для защиты баз данных, протоколы ограничения доступа, системы идентификации пользователя — вот основное, чем мы занимаемся.
— «Мы»?
— Что, простите?
— Вы сказали «мы занимаемся». Кто «мы»?
— Я не в прямом смысле, — пренебрежительно отмахнулся Дермотт. — Так просто говорят, когда речь идет о компании.
— Это звучит, будто речь о большой организации, в этом дело?
— Нет, не в этом, уверяю вас. Моих клиентов более чем устраивает, что я делаю всю работу сам.
Гурни кивнул, как будто его это впечатлило:
— Да, понимаю, это может быть преимуществом. А кто ваши клиенты?
— Компании, для которых конфиденциальность не пустое слово.
Гурни невинно улыбнулся грубому тону Дермотта.
— Я не прошу вас раскрывать ничьих секретов. Мне просто интересно, чем эти компании занимаются.
— Работой с клиентами, для которых приватность информации очень важна.
— Например?
— Речь о персональных данных.
— Какого рода персональных данных?
Дермотт, казалось, пытался понять, каким рискам подвергает себя, вдаваясь в подробности.
— Данные, которые обычно собирают страховые компании, финансовые службы, здравоохранительные организации.
— Медицинские данные?
— Да, их изрядное количество.
— Информация о лечении?
— В закодированном виде, разумеется. Но к чему это все?
— Представьте себе, что вы — хакер, который хочет получить доступ к большой медицинской базе данных. Как бы вы поступили?
— На этот вопрос невозможно ответить.
— Почему?
Дермотт закрыл глаза, демонстрируя недовольство:
— Слишком много переменных.
— Например?
— «Например?» — повторил Дермотт таким тоном, точно этот вопрос был воплощением идиотизма. Через мгновение он продолжил, так и не открыв глаза: — Цель хакера, уровень его профессионализма, насколько он знаком с форматом данных, со структурой базы, с протоколом доступа и еще с десяток факторов, которые вы вряд ли поймете без специального технического образования.