— «REDRUM» — это «murder»[3] наоборот, — с гордостью сообщил Блатт.
— Господи, какая красота! — воскликнула Холденфилд.
— Я могу рассчитывать, что весь этот энтузиазм означает, что убийцу арестуют в течение двадцати четырех часов? — ядовито поинтересовался Родригес.
Гурни проигнорировал его и обратился к Холденфилд:
— Любопытная отсылка к «Сиянию».
Ее глаза блестели от возбуждения.
— Идеальное слово из идеального фильма.
Клайн, который долгое время наблюдал за разговором, как болельщик за игрой любимой команды, наконец заговорил:
— Так, друзья, пора ввести меня в курс дела. О чем вы тут секретничаете? Что у вас там идеальное?
Холденфилд посмотрела на Гурни:
— Расскажите ему про слово, а я расскажу про фильм.
— Слово написано задом наперед. Вот и весь секрет. Эту игру он ведет с самого начала дела. Сперва он оставил следы задом наперед, а затем написал слово «убийство» задом наперед. Он тем самым сообщает нам, что мы думаем в неправильном направлении. ТУПЫЕ. ЗЛЫЕ. КОПЫ.
Клайн посмотрел на Холденфилд:
— Вы с этим согласны?
— В целом да.
— А что с фильмом?
— Ах да, фильм. Я постараюсь быть лаконичной, как детектив Гурни. — Она подумала несколько секунд, затем заговорила, будто тщательно выбирая слова: — Это фильм про семью, в которой мать и сына терроризирует безумный отец. Отец — алкоголик, который в запоях агрессивен.
Родригес потряс головой:
— Вы что, хотите сказать, что наш убийца — какой-то безумный агрессивный папаша-алкоголик?
— Нет, нет. Не папаша. Сын.
— Сын?! — Лицо Родригеса буквально свело от скептицизма.
Она продолжила голосом мистера Роджерса:
— Мне кажется, убийца сообщает нам, что у него был такой же отец, как в «Сиянии». Возможно, он таким образом себя оправдывает.
— Рассказывает о себе?! — Родригес, казалось, готов был сплюнуть от возмущения.
— Каждый человек стремится рассказать о себе в собственных терминах, капитан. Наверняка вы постоянно сталкиваетесь с этим в работе. Я — точно сталкиваюсь. Все находят какие-то объяснения своему поведению, даже совершенно нелогичному. Каждый человек хочет быть оправданным — возможно, безумцы даже пуще остальных.
После этого наблюдения в комнате воцарилась тишина, которую в итоге нарушил Блатт:
— У меня вопрос. Вы психиатр, да?
— Я психолог-криминалист. — Ведущий детской передачи снова превратился в Сигурни Уивер.
— Ладно, не важно. Короче, вы знаете, как работает мозг. И вот мой вопрос. Этот мужик знал, какое число загадывает другой человек. Откуда?
— Он не знал.
[3] Убийство (англ.).