Приказ жег кожу.
Это был только сон, видение, которому невозможно сопротивляться. Которое желало снова разыграть, как Рагнар попытается убить своего ученика и погибнет.
Можно пропустить первую часть?
Острие вонзилось в живот, прошло насквозь, хлестнула на руки кровь — не Эрика, его собственная.
Рагнар улыбнулся, не открывая глаз. Перевернулся на бок, подложил ладонь под щеку.
Скоро первое солнце зайдет. Тогда он встанет, нарисует ездовое животное и догонит беглеца — потому что должен догнать. А вот из «убить» и «быть убитым» он может выбрать то, что пожелает сам.
========== Глава 19 ==========
республика Магерия, город Варна
21 Петуха 606 года Соленого озера
Жених скушал свой драгоценный проект и не поморщился! Циска подбросила шкатулку со сломанным замком и слегка помятыми бумагами на маршрут стражи. Те, правда, добычу прошляпили, но подобрала куда более внимательная разномастная группа, и, как хорошие наемники, мигом притащили заказчику. Адельхайд в итоге целый вечер пришлось слушать прочувствованные речи о том, что хотя Аластер погиб, их дело будет жить.
Все еще могло получиться. Пусть плохо, пусть с потерями, но могло!..
Когда во время утренней прогулки, на которую Адель вышла просто потому что не могла уснуть, она нос к носу столкнулась с Гиром, показалось, что у корабля, из которого она так долго вычерпывала воду, лопнул разом весь трюм.
Друг был хорошо одет и выглядел в парке вполне уместно. Ада обронила веер, «приличный незнакомец» подобрал, подал ей с вежливым приветствием. Неспешно пошли бок о бок, говоря о погоде и ценах, и только убедившись, что их не слышат, замолчали.
— Сбежал? — она тут же обругала себя за бессмысленность вопроса. Ну конечно сбежал, что бы он иначе тут делал!
— Вроде того, — легко отозвался Гирей. — Пришлось дать по морде паре ребят, которые решили, что награда за мою голову нынче стоит больше, чем уличное товарищество.
Под ногами хрустел светлый камень насыпной дорожки, в кронах деревьев чирикали птицы. Вдали на центральных аллеях так же бессмысленно щебетали люди.
— Куда ты теперь? — наконец спросила Ада.
— Попробую выбраться из города, — друг пожал плечами. — Как я своим и советовал. Прибьюсь к какой-нибудь деревне, поскучаю в полях, если повезет, или побродяжничаю. Не впервой.
И тут же, без перехода сказал:
— Ада, меня возьмут. Слишком крепко вцепились, птицы знают, в честь чего, убийство этого мажека на облаву не тянет, даже если бы он твоему дожу не другом, а любовником был. Вряд ли получится выкрутиться, но чем птицы не шутят, так что самостоятельно топиться в озере я пока не собираюсь. Но и тобой рисковать — тоже.
— Ты меня не сдашь, — уверенность в голосе не вышла, растаяла, как кусок горного льда в низине.
Гир усмехнулся.
— Я вот тоже могилой матери поклясться не могу. Ты ж знаешь, какие у нас байки про допросы ходят. Так что я другое подумал. Поэзия ведь может изменить память?
Ада молчала. Показался край парка, кованая ограда с калиткой. На улице за ней кипела обычная утренняя жизнь торгового района — спешащие люди, стопки бумаг, курьеры, товары на пробу, крикуны-зазывалы. Каждый в этой круговерти был на своем месте, каждый играл роль и относился к другим сообразно. Одежда, манеры, внешность — все превращало людей в театральные маски со строго определенными возможностями.
У Адельхайд был целый веер таких масок. Но иногда приходится выбирать одну, которая ценней других. Которую не можешь потерять.
— Да, — кивнула терпеливо ожидавшему ответа Гирею. — Поэзия может изменять память.
Он взял ее за руку, сжал пальцы.
— Ты знаешь, что делать. Удачи. Это все равно были отличные годы, я рад, что знал тебя, — усмехнулся, обрывая путанные слова, коснулся шляпы. — Дождей твоим полям, леди Зальцман.
Медленно пошел вперед по аллее, Адельхайд смотрела ему в спину. Вздохнула, скользнула пальцами в непрошитый шов корсета, обмакнула маленькое перо в серебряную фляжку с гербом — вполне обыденный аксессуар при такой жаре.
У нее был заготовлен подходящий сонет. На самый экстренный случай, и она никак не ждала, что будет писать его Гиру, но стихотворение было, и от этого становилось еще больней.