Впереди на высоком каменном основании стоял дворец. Лестница поднималась из песчаных волн, вела под изгиб изящной арки, проработанной столь тонко, что казалось, ее можно разглядывать вечно, изучая перетекающие узоры, миниатюрную скульптуру.
Какие бы руины Рагнар ни находил прежде, они всегда были повреждены хоть немного. Здесь же казалось, это место возвели лишь вчера, резчики едва успели убрать инструменты. Разве время не должно было сгладить линии, уничтожить удивительно мелкий орнамент?..
Он замер, войдя под ярусный, пронизанный звездным светом свод. Оглянулся, быстро прошел сквозь ряды покрытых барельефами колонн, заменявших здесь внутренние стены.
Маленький фонтан был пуст, лишь на дне осталось немного влаги. Рагнар провел ладонью по лицу, сказал медленно, тщательно проговаривая каждое слово:
— Беглец использовал источник, чтобы восстановить это место.
Нельзя было думать ни о чем другом. Беглец. Приказ.
Но он не мог. Рагнар знал, как выглядел этот дворец на самом деле, помнил до мельчайших подробностей, хотя видел лишь раз в жизни. Взгляд невольно возвращался к одному и тому же пустому углу, хотя сейчас даже стены здесь были не такими, как тогда. Тем более не осталось праха убитой женщины. Все давно унес ветер, тот самый, что сейчас тихо свистел меж колонн, касаясь прохладным дыханием лица.
Рагнар осознал, что стоит на том же месте, что и тридцать три года назад, отшатнулся. Нужно было подойти к каменной чаше фонтана, напиться остатками воды. Обойти дворец, прислушиваясь — беглец мог прятаться здесь.
Как она.
Рагнар осел на колени, согнулся, цепляясь за плечи. Из груди словно рвалось что-то, но не могло выбраться и в ярости раздирало внутренности. Он смотрел на каменный пол и просто пытался дышать. Серо-голубые в звездном свете плиты, утром они будут желтоватыми. Утром сотворенное глупым беглецом чудо развеется, оставив выглаженные до неузнаваемости фигуры, и вскоре песок снова начнет заметать, уничтожать это место.
Рагнар закрыл глаза. У него приказ. Он должен сейчас же встать и продолжить погоню. Обыскать каждый закоулок, нарисовать птицу, взглянуть сверху ее глазами. Понять, ушел ли беглец отсюда или играет в прятки.
Он не мог.
Ветер ударил в лицо, словно перед бурей, но почему-то остался холодным и чистым. И принес странный звук.
Рагнар поднял голову. Медленно, чудовищно медленно, он не имеет права сидеть здесь, чувствовать все это! Если беглец…
Но это оказался не он. У творения была длинная морда с бархатной, как у крысы, шкурой, огромные темные глаза. Оно фыркнуло в лицо Рагнару, переступило стройными ногами. Вдоль шеи росла полоса более длинной шерсти, струилась, словно человеческие волосы.
Такое было на обелиске. Значит, Эрик здесь. Вряд ли он бросил свое ездовое животное.
Наконец получилось встать. Это случится прямо здесь, у фонтана, в углу, куда забилась женщина, желавшая свободы? Что ж, пусть так. По крайней мере, сейчас все закончится.
— Выходи, — сказал, оглядываясь, держа в руках перо.
Ему ответил только ветер да творение, удивленно склонившее голову. Шевельнуло похожими на козьи ушами, отошло к фонтану.
Рагнар моргнул. Потряс головой. Подошел ближе.
Нарисованное существо пило воду.
— Невозможно, — пробормотал он. Коснулся коричневой шкуры, погладил. Взмахнул пером — удлинил немного хвост, поменял цвет. Потрогал. Едва не получил копытом в грудь.
Это определенно было творение художника. Как оно могло поддерживать себя само? Эрик был талантлив, несомненно, но все же он не был гением!.. По крайней мере, до сегодняшнего дня Рагнар так думал.
Ветер шевельнул полы халата, словно зовя за собой. Рагнар решил считать, что просто следует приглашению. Он не хотел обыскивать это место. Он тем более не хотел оставаться у фонтана, в этом маленьком закутке, где она была убита.
Почему они вообще пришли сюда? Тогда ведь погоня началась от Цитадели, путь должен был пролегать совершенно иначе!..
Впрочем, что можно сказать точно, когда дело касается этой погони и этой пустыни?
Дворец был пуст. Рагнар обошел его весь, дважды, чтобы быть уверенным. Здесь жили лишь странные тени и большое ездовое животное. И память.
Рагнар вернулся к фонтану перед тем, как уйти. Небо уже светлело, но он решил, что лучше разобьет стоянку посреди песков, чем останется здесь.
Глупо. Еще глупей тратить силы на бессмыслицу.
Она рисовала деревья. Говорила, видела их дома, еще до племени, очень давно.