Ясно же, Кровавая только этого и ждет. Проверяет если не возможность им верить, то хотя бы выдержку.
Сикис пошел за ней, насколько мог спокойно. Отектей держался рядом, безмолвный, с равнодушным, словно у статуи, лицом. По крайней мере, от него можно было не ждать сюрпризов. Девчонка со своим Айданом замыкали, и Сикис был уверен, что мужчина, хоть и слепой, следит за ними не хуже подземницы. Их взяли под надежный конвой, не сбежать.
Однако Сикис собирался найти выход из этой ловушки. Прислушался, рассчитывая уловить слова девчонки, козыря, выпавшего из рукава в самый важный момент партии. Единственная польза — она все еще неплохо отвлекала мужчину. Айдана, чьи останки вообще-то должны были лежать на поле костей. Значит, предательство Текамсеха началось куда раньше, чем они думали. Непонятно только, что именно он сделал. Подменил осужденного? На кого? Как это могли не заметить?
Слишком много вопросов, на которые даже можно получить ответы, но зачем?
— Вы собирались рассказать, как спасли Айдана, — напомнил все же, просто чтобы не идти в тишине.
Кровавая ответила, не оглядываясь:
— Если Текамсех добрался до аванпоста, вы сможете спросить его сами. Это будет достаточно любопытный рассказ.
***магреспублика Илата, город Илата
15 Петуха 606 года Соленого озера
Сбежать в беспамятство просто потому, что очень хочется, у Кита никогда не получалось. Вот и сейчас пришлось вставать.
Он попытался удержаться на ногах сам, но Мария аккуратно подхватила под руку. Ей наверняка было неудобно — только с рынка же, корзинка набита по крышку, тяжелая, а еще дверь отпирать. Но Кита она не отпускала. Как в детстве. Как всегда.
Давно ведь могла сменить работу, уйти к кому-то более приличному. Но нет, оставалась. Говорила, что начала работать еще на дедушку с бабушкой, и не хочет ничего менять.
Было ужасно больно разочаровывать ее. Жить господином О’Кифом вообще было ужасно больно.
Зато Шей ей нравился. Серьезный, деловой мужчина, не чета своему хозяину. Любимая маска, которую сейчас не нарисуешь. Шеф запретил. Да и зачем вообще.
— О птицы, — Мария замерла перед открытой дверью. — Зачем…
Кит сунулся вперед, посмотреть. Зажмурился, протер глаза. Вошел, придерживаясь за стену, огляделся.
Расхохотался, сползая на пол.
— Господин? — Мария беспокойно наклонилась над ним, коснулась лба.
Он откинулся на спину среди осколков разбитой миски. Еще раз осмотрел разоренную кухню с мрачным удовлетворением.
— Вот так. Теперь они грабят того, кого нужно.
Сел рывком, заскулил — голова начинала болеть, но все-таки поднялся, доковылял до лестницы так быстро, как мог, проверил кабинет.
Заходили. Они заходили сюда, какие-то сушью взятые воры! Трогали все это, видели все это, обсуждали. Кит рванулся в спальню.
Такой же разор. Перерыты вещи, валяется на столе фляга. Между прочим, с эмалевым рисунком. Почему ее не взяли, дорогая же?
Открыл осторожно, понюхал. Вылил несколько капель на ладонь.
Вроде простая вода, но лучше сдать алхимикам. Птицы знают, чего хотят эти странные воры.
Спустился с флягой вниз, отдал Марии, пересказал. Уселся на табурете.
— А я отнести не могу, — заявил со злым торжеством. — Мне запретили появляться в городе!
Мария вздохнула, погладила по голове. Придвинула миску и полотенце, смена одежды уже ждала рядом. Кит послушно умылся.
— Вы ведь всю ночь работали, — тихо сказала Мария, подавая травяной настой. — Что же случилось?
Кит сделал глоток, глядя, как она крутится по кухне, наводя порядок, собирает черепки разбитой посуды.