Она шмыгнула носом, обнимая саму себя, опустила голову, чтобы косички упали на лицо. Когда же ей наконец перестанет быть больно? Когда эта рана заживет. Тело всегда можно было поторопить, попросить, но с такой болью Эш справляться не умела и приходилось просто ждать. Потому что когда эта боль кончится, она сможет выйти на дорогу, ведущую на север. Пойти по ней в Цергию, потом в Магерию, Рейнарию. Оттуда на восходящее солнце, в Тривер и в Илату, и снова на юг, уже по другому берегу озера, в Зарицу. Там она остановится, дойдя до границы, не ступив на земли последней маленькой страны, которую исходила вдоль и поперек еще до Империи. Станет на высоком берегу лицом к озеру и наверное, наверное сможет что-то сделать. Что-то хорошее.
Лишь бы не каждая страна оказалась хищной птицей. Ведь если Эш оставит каждой по кусочку своего сердца, не останется ничего. Как тогда она будет любить?
— Да уж, — сказал Сикис рядом. Гвардейцы возвращались в комнаты, обсуждая случившееся, кто-то предлагал делать ставки, через сколько дней вернется Рагнар. Эш подняла голову, увидела, как отстраненно смотрит в пустой проем Отектей, коснулась его ладони. Он вздрогнул, оглянулся резко, отнял руку. Сказал:
— Сейчас многие будут в таверне. Это не моя специализация и не мой ученик, но я могу рассказать об анималистике и Эрике, который, вероятно, нарисовал огненную птицу. В ответ можем попросить рассказ о Текамсехе и его делах.
Сикис кивнул, первым направился к дверям вместе с многими другими.
Эш нравился здешний трактир, немного похожий на столовую Цитадели, но веселей, громче. И кормили здесь намного вкусней. Сикис сел на подушку у стены, махнул Отектею рукой. Тот на миг замер, пожал плечами. Опустился с кружкой на середину ковра.
— Он не вернется.
Сказал вроде негромко, но услышали все, и замолчали разом. Принимающий ставки лысый мужчина поинтересовался:
— Это еще почему? И тебе-то откуда знать, ты вообще кто?
— Цитадельский маг, здесь по заданию. Я больше тридцати лет жил под одной крышей с Рагнаром.
— Пф, как будто это значит, что ты его знаешь! Я слышал, у него выполненных заданий как у опытного гвардейца, и почти все — поимка беглецов.
Отектей поставил кружку рядом с собой, вытянул больную ногу. Эш прикусила губу. Он же не собирается…
— Простые беглецы — это одно дело. Но если сам учил человека, и учил хорошо, он превзойдет тебя.
— Слушай, — раздалось из толпы, вперед пробралась полуседая женщина с круглым восточным лицом. — Ты же Миражист! Плащ теней, да? Мы работали вместе, Дэлбэ, помнишь?
Отектей кивнул. Он был такой напряженный, с закаменевшей спиной, и Эш казалось, он сейчас, как и она каждый миг, лезет пальцами в собственную рану. Эш только не понимала, для чего. Чтобы потом расспросить о Текамсехе? Разве нельзя было сделать это иначе? Или ему, как ей, зачем-то это было нужно? Но что бы ни случилось с ним, это было очень давно, неужели его сердце так и не зажило с тех пор?..
Эш понимала, что да. Как его нога, которая навсегда осталась хромой, внутри он тоже был хромым. На месте ран не бывает обычной кожи. Там остаются шрамы, болезненные или бесчувственные, но всегда другие.
Неужели с ней будет так же?
Она привстала уже, чтобы подойти, обнять, но остановилась.
Наверное, он не обрадуется ее пониманию. Так же, как каждый раз отдергивает руки, словно ее прикосновение причиняет ему боль.
***там же
Сикис глотнул еще кислого молока, наблюдая за сценой. Маг в самом деле завладел общим вниманием, его слушали, с ним говорили. Еще и старые знакомые нашлись, которых после можно будет расспросить подробней.
Пока говорили о совместных делах, об анималистике и учениках, с которыми всегда одна морока. У гвардии, предпочитавшей брать своих новичков детьми, оказалось много общего с цитадельским обучением, но разговор, перейдя на отдельные случаи из жизни, постепенно начал рассыпаться. Отектей заметил, сумел ухватить ниточку вопроса — что у него сейчас за задание. Ответ вернул потерянное было внимание.
— Пустынника? Из Золотых орлов, серьезно?
— Нашего командира, вы?
Подсел ближе молодой гвардеец, наклонился, внимательно изучая Отектея.
— Кто поручил?
— Канцелярия, — отозвался Сикис со своего места. — Задание дано мне, я собирал команду.
— Вот сушь, — гвардеец провел по волосам ладонью. — Я думал, у него отдельное задание или что-то такое. И у нас дело, я его бросить не могу. Меня зовут Шиай. Если получится хотя бы посоветовать что…
— Расскажи про Текамсеха, — попросила Эш. — Куда он мог деться?
— Да никуда, — Шиай передвинулся уже к ним. — Скорее его подземники достали, он вечно с ними танец с саблями отплясывал. К нему в группу попасть — это было птичьим везением, один из лучших командиров же. Никогда новичков не подставлял, только если вообще выбора не было. С тех пор, как я пришел, у нас только трое выбыло, один из них даже не посмертно, просто без пальцев остался.