С той стороны города, где располагалось поместье Лебедевых, никаких ферм, пригородов или предприятий не было, весь район состоял из разбросанных по округе усадеб, дорогих дач или таких же вот выкупленных участков. Поэтому ночная дорога встречала пустотой: фуры не спешили привезти к рассвету товар со складов в магазины, не было деловой суеты городских служб и тех, кто начинал свой труд, когда обычные люди исчезали с шумных городских улиц. Зато благодаря затейливо разбросанным паркам и высаженным островкам леса, словно сама природа решила презрительно продемонстрировать, что ей нет дела до человеческой суеты и страстей. Едва исчезли огни федеральной автомагистрали, машину Юли обернуло густое покрывало предрассветной темени. Дорога шла лесом, ветви складывались в причудливую арку, пронизанную светом луны, готовящейся уступить рассвету свои ночные права, воздух заполняли ароматы цветов, шумели своей деловой суетой птицы и летучие мыши, пели, стрекотали и пиликали насекомые: ощущение пустоты, одиночества и ничтожества перед лицом Вечности природы. А ещё где-то вокруг прятались бойцы Михаила…
Въезд в поместье был всего один, и это сейчас играло на руку Юле. Грузовой микроавтобус, облепленный рекламой компании по доставке, въехал и замер в закутке между двумя воротами. Вышел хмурый мужик… при виде Юли невольно сглотнул: коротенькая юбочка, топик, который скорее манил, чем скрывал грудь, духи только кажутся дешёвыми и безвкусными, а на деле маскируют феромоны, которыми щедро обрызгана одежда.
— Допуск после личного досмотра, — выдавил из себя мужик.
Юлю такой вариант тоже устраивал, при этом девушка изображала смесь страха, что её сейчас начнут лапать, и покорности обстоятельствам: крепостной никуда не деться. Мужика это распалило ещё больше, хотя проверить груз машины металлоискателем он не забыл, как и приоткрыть коробки… мину всё равно не заметил. Ни грамма металла и электроники, жидкая двухкомпонентная взрывчатка и мелкая галька в качестве поражающих элементов. Не пискнула и рамка металлоискателя: пистолет в рукаве был пластмассовой игрушкой, заправленная концентрированной кислотой.
«Досматривать» девушку приготовились двое, третий остался в стороне рядом с мониторами, но можно было не сомневаться, что потом он кого-то из напарников «сменит». Вот передний засунул руку в декольте блузки, второй, который и втолкнул её в караульное помещение, сунул ладонь в трусы. В этот миг Юля нанесла удар назад, заставив мужика согнуться от боли. Хлёстким ударом разбила переносицу переднему. Выстрелила кислотой в глаза дальнему, тот заорал от боли. И тут же девушка прыгнула вперёд, добивая стоявшего у мониторов, пока он вслепую не включил какую-нибудь тревогу. Сразу назад, закончить дело с двумя первыми «досмотрщиками».
Юля быстро осмотрела караулку и обыскала трупы. Хотя внешняя охрана явно несла работу в дежурном режиме, чтобы не выдать себя — всё равно вооружены были они неплохо. Это экономило время. Второй раз повезло, что видеозаписи за вчерашний день не уничтожили полностью, а камеры охватывали не только наружную площадку, но и участок за воротами, так что можно было видеть, какая машина, куда и чем загруженная въезжала весь прошлый день. Вместе с лакунами информату было достаточно данных, чтобы понять, в каком секторе поместья искать здание с заложницей. У Лебедевых успех тоже зависит от секретности, так что Нину сразу поместят в определённое место, а не станут потом перемещать по территории. Вооружившись, Юля забрала из машины рацию, привела бомбу в боеготовность: она детонирует либо если машину тронут, либо когда от выстрела снаружи смешаются компоненты взрывчатки. В эфир ушёл условный сигнал: первый этап пройден. Диверсант растворилась в темноте построек и дорожек поместья.
Какое-то время девушка осторожно продвигалась вглубь поместья к нужному трёхэтажному отдельно стоящему дому. Нину почти наверняка держали именно там, на это Юле указывала и обработанная информация с камер, и то, что чем ближе, тем больше становилось охраны. Наконец девушка решила, что пробираться дальше «как есть» слишком рискованно. Замерла в тёмном уголке между каким-то сараем и плотной растительной изгородью. Ненадолго охватила предательская слабость: в бою слишком легко не заметить грань, когда надо возвращаться, иначе изменение отменить не получится, и ты сгоришь. Так гибли четверо из ста… Юля загнала трусливое малодушие поглубже: она-то при любом сценарии остаётся в тени. Зато в остальном она была уверена почти на все сто — или расследование «Хикари» затронет только Нину, на ней же успокоится… Или без младшей сестры катком прокатится уже по Тимофею. По телу прошла от макушки до пяток и обратно приглушённая волна боли. Рассказывая про свои возможности, Юля слукавила: она не просто становилась «равной киборгам», а подгружала в себя информационную матрицу киборга. И даже техника будущего не могла разобраться, как в итоге это получалось — но, подстраиваясь под матрицу, тело во многом менялось физически, перекраивая органы и скелет под выбранный прототип. Спасибо Сендаю, который позволил Юлике снять с себя слепок матрицы перед штурмом центрального офиса «Хикари»…
«Перестройка закончена». Киборг оценила своё состояние, встала, сканируя окрестности. На пути два патруля, один хорошо замаскирован в кустах рядом с домом, второй идёт по дороге. Оба только что отчитались, что у них всё в порядке. «Атака». Призрачная тень метнулась мимо взгляда шагавшей по дороге тройки, ворвалась в кусты. Три удара ножом, самый быстрый из врагов успел заметить и начать встречное движение, когда нож перерубил ему гортань. «Двадцать секунд — в график укладываюсь», — подвёл итог тактический процессор.
Минуту киборг наблюдала за зданием. В окнах шевеление, хоть и зашторены — горит свет, силуэты различить можно. Готовят пленницу к свадьбе. Комната определена, с вероятностью три девятки Нина именно там. Варианты атаки? Подняться по стене, ворваться в окно — сорок пять секунд. Тактический процессор отбросил вариант: долго. Вокруг постоянно ходят патрули, могут заметить. Начинать бой, вися на стене — слишком много случайностей. Прорыв напрямую по лестнице. Планы здания в целом известны. Четыре с половиной минуты на прорыв. Тактический процессор обработал сценарии атаки, выдал один с наибольшими шансами. Киборг решила, что это вариант ей подходит. В эфир ушёл следующий кодированный сигнал: место нахождения заложника определено, даю координаты, начинаю штурм. Даже если враг слушает эфир — отреагировать не успеет.
Киборг выскочила из укрытия и помчалась к входу. Из-за угла дома навстречу свернули трое мужиков второго патруля со стволами наперевес. Киборг оказалась быстрее: не замедляя бега — две короткие очереди отшвырнули врагов назад. И тут же киборг начала бросать гранаты через приоткрытые двери в холл первого этажа. Два взрыва прогремели почти одновременно. Тактический процессор рассчитал так, чтобы киборг оказалась в холле через секунду после. «Оценка обстановки». Шестеро, один не боеспособен. Трое справа, укрылись за мебелью. Вторичная цель. Двое слева — первичная цель. Автомат дважды треснул одиночным. Цель поражена. Противник справа высунул оружие. На колено, ниже линии огня. Две короткие очереди. Цель поражена. «Отставание от графика — две секунды».
Киборг подхватила ближайшее тело. Вверх по лестнице. Доля мгновенья — и она уже на втором этаже. Дежурившие там охранники, прижавшись к стене коридора, почти сразу открыли огонь. Задержка с их стороны была лишь на долю секунды. Но была! Пули ударили в труп. Разворот. Три короткие очереди. Цели поражены. Сменить магазин. Пополнитьбоезапас. Взять свежий труп как щит. Следующий этаж. Ближний к лестнице охранник вскинул автомат и попытался поймать атакующего демона в прицел. В её нынешнем восприятии — ме-е-едленно. Киборг мгновенно сместилась, уйдя от пули, а затем и от очереди из пистолета-пулемёта, выпущенной вторым бойцом, который стоял, как ему казалось, на безопасном расстоянии. Из оружия у нападающего только пистолет, вторая рука занята «трупом»-щитом. Коротко тявкнул выстрел. Тактический процессор зафиксировал: «Цели поражены». Остальные затаились: дальний боец получил смертельное ранение на расстоянии пятидесяти с лишним метров, и стреляли в движении.
Пули слепой очереди выбили бетонную крошку из стены и потолка, а киборг опять ушла в сторону. Сместилась назад по коридору, зачищая тылы. Две коротких очереди — ещё два трупа. Перекат. Смена магазина. Прямо с пола новая очередь и прыжок в сторону: выпущенные издалека пули чиркнули дальше по стене. «Отставание от оптимального графика — пятнадцать секунд». Киборг замерла, вылавливая и сортируя шумы со стороны обороняющихся. Дыхание, пульс. Локализовать местонахождение. Анализ состояния. Вывод: противник пока держится, но моральное состояние близко к паническому. Рекомендация: дожать, пока от паники враг не начал сплошной заградительный огонь, неприцельно расстреливая боезапас.
Подхватив очередное тело, киборг ринулась «напролом», одновременно просчитывая баллистику вражеских выстрелов: пока бьют с небольшим разрывом по времени и прицельно, огонь противника поддаётся анализу. Киборг метнула тело с силой вперёд по коридору. Перекат и одновременно деморализующий огонь по укрытию ближнего солдата, вооружённого дробовиком. Тот заорал и прыгнул вперёд, разрядил все стволы разом: казалось бы, верная смерть от облака картечи. Но киборг откинулась спиной назад, распласталась по полу, пропустив картечь, и вбила в солдата очередь. Пули, как бумагу прошили бронежилет. И, пока паникёр перекрыл сектор обстрела, киборг на максимальной скорости помчалась вперёд.
Оглядев трупы, киборг пополнила боезапас, ближним телом как тараном снесла дверь комнат с заложницей. Выстрела не последовало. В первой комнате никого, окон нет. Во второй два лакея из прислуги, испуганно забились в угол рядом с окном и обхватили головы руками. В третьей бледная как смерть и помятая Нина и ещё один мужик. Явно приближённый Лебедева, лощёный, в пиджаке. Направил пистолет на заложницу:
— Брось оружие! — в голосе истерика. — Или пристрелю.
Киборг замерла на целую секунду. Тактический вычислитель произвёл анализ траекторий. Грохнул выстрел, заставляя пистолет сместиться. Тут же второй — это лощёный мужик всё-таки успел нажать спусковой крючок, но пуля ушла в сторону. Третий выстрел оборвал крик. «Пять минут двадцать две секунды. Минус пятьдесят две секунды от графика».
— Быстро. В соседнюю комнату, там под кровать и замерла.
Киборг вернулась к двери. Грохнул предупреждающий выстрел, последовала команда прислуге:
— Схватили шкаф, потом диван. Завалили дверь. За отказ убью.
Лакеи ринулись исполнять команду. Одновременно в эфир ушёл сигнал с координатами комнаты и что заложница под защитой. Убедившись, что всё, что можно свалено возле двери, киборг пристрелила обоих слуг и заняла позицию, контролируя окна. В этот момент здание слегка вздрогнуло от взрыва возле ворот. И тут же раздался противный свист первой падающей на поместье мины…
Эпилог
Все больницы для тяжело больных чем-то похожи друг на друга, даже если это частная лечебница и на одного пациента. Стоит хоть раз переступить порог госпиталя — и на всю жизнь запомнишь особый «больничный» аромат. Приборы станут показывать сколь угодно высокую чистоту воздуха, клясться, что атмосфера целебнее волшебного бальзама. Всё равно душу грызёт тяжёлая энергетика, печальная атмосфера болезни и горя, вселяя мысли о бренности жизни даже у здорового человека. Тимофей, входя в холл, не заметил, как передёрнул плечами. Давно привык за месяц, который приезжал сюда каждый день. Как привык и к тому, что сначала его продезинфицируют и заставят переодеться в халат и одноразовые тапки, а только потом допустят в палату.
Привычная процедура… но сегодня он её еле выдержал. Ибо врачи хоть и не понимали, что с Юлей — происходящие в её организме процессы выглядели антинаучным бредом — но в целом динамику уловить смогли. И прогнозировали, что состояние девушки почти вернулось к нормальному, просто сильно истощённому как после долгой голодовки. И на днях, а может и сегодня, она придёт в себя.
Интерьер палаты давно знаком до каждой микроскопической царапины или погрешности ремонта. Дизайн в пастельных тонах, в углу еле слышно гудит аэратор-дезинсектор воздуха. Около постели столик и стойка с медицинским оборудованием. За окном закат просвечивал сквозь ветви яблонь, нависавших над небольшим прудом. И кресло рядом с постелью. Больше в палате никого: пока рядом хозяин, медперсонал следит дистанционно и старается не мешать.
Тимофей, как и много раз до этого, подошёл к кровати, прежде чем сесть, встал рядом на колени… и тут сердце ёкнуло и прыгнуло куда-то сначала под макушку, потом ухнуло вниз. Глаза Юли дрогнули и открылись. Секунду ещё бессмысленные, потом во взгляде заплескалось узнавание. И еле слышный шёпот:
— Тима… Цел.
— Да куда я денусь, конечно цел и невредим, — Тимофей плакал и не замечал, как слёзы текут по щекам. — И ты, наконец-то… как я за тебя боялся… целый месяц…
— И будут в нашем городе дороги из лунного камня, словно спустившиеся с неба звезды, пусть ночью они светятся еле заметно, только чтобы легче было ходить по улицам, но не раскрывают их добрые тайны. А вокруг города — леса, светлые, пронизанные солнцем, и тёмные, где листья закрывают дневное небо. Ты же мне обещал, помнишь? А как я могла уйти, и чтобы не сбылось твоё обещание?
— Знаешь, я тут понял, что опять в тебя влюбился. По уши и навсегда. Ты будешь со мной? Чтобы не случилось.
— Я твоя. Чтобы не случилось.