— Да, их научили.
— Кто же это сделал?
Александр Синяев не стал отвечать. Впрочем, все было ясно без слов. Люди долго молчали. Бабич размышлял об услышанном, Александр Синяев ждал дальнейших вопросов. Торопиться им было совсем некуда.
— И вы считаете, что роботы могут разрушить постройки, возведенные их хозяевами?
— Что здесь удивительного? — сказал Александр Синяев. — На то они роботы. Но главное не в постройках. Есть еще население, и мне становится скверно, когда я о нем думаю. Это добрые и отважные люди — я привык считать их людьми, — они будут сражаться, но воевать они не умеют. И вряд ли удастся помочь им. Я один, и я плохо знаю противника. И у меня нет ничего — только мозг и голые руки…
— А ваш Круг?
— Круг ни при чем. К сожалению. Круг против обороны Дилавэра.
— Почему?
— Считает ее бессмысленной.
— И как вы поступите?
— Не знаю, — сказал Александр Синяев.
Он смотрел на человека, который сидел напротив него. Этот человек был ячейкой общества, его всю жизнь окружали силы, направлявшие его деятельность. Тем не менее он был свободен.
— Впрочем…
— Хорошие ребята сидят в вашем Круге, — сказал Бабич. — Целая планета под угрозой гибели, а они — в кусты…
В комнату тихо вошел фантом, все еще в форме Ассистента. Он молчал, прислушиваясь к разговору. Но Сеанс был нескоро, и все, что сейчас говорилось, для Круга было закрыто. Бабич не знал этого и замолчал.
— Круг здесь ни при чем, — повторил Александр Синяев.
В его голове опять чередой промелькнули образы. Высоких седой человек — отец. Красивая молодая женщина — мать. И картины, навеянные их рассказами.
— Это мое дело, и я буду делать его один.
— Один? Почему? И неужели бы вам помешала помощь? Ведь у других разумных существ, вероятно, есть самые чудесные качества.
— Вполне возможно. Но и у человека их не так мало.
— Какие же они?
— Во-первых, я похож на аборигена, — объяснил Александр Синяев. — Это довольно удобно, но, конечно, это не главное. У человека есть и другие достоинства. Например, природная склонность к технике. Вы когда-нибудь собирали радиоприемник?
— Пытался. Но разве это не характерно для всех разумных существ?
Александр Синяев оставил реплику без ответа.
— Во-вторых, человек может многому научиться.
Бабич ничего не сказал.
— И научить других, — продолжал Александр Синяев.
Бабич ждал.
— Наконец, у нас есть ряд других качеств, — закончил Александр Синяев. — Я бы сказал, чисто человеческих.
Бабич не стал требовать уточнений, и Александр Синяев повернулся к Ассистенту. Раз он пришел, значит, у него было что сообщить.