— А если внизу скалы?
— Сажусь между.
— А если скалы сплошные?
— Сажусь поверх.
— А что вы делаете, когда отказывают парашюты?
— Выпускаю крылья.
— А если смерч обламывает крылья?
— Планирую на днище.
— А если корпус поврежден?
— Тогда смерч сажает меня сам.
— Товарищи, — сказал руководитель научной группы Анатолий Толейко. — Нельзя ли хотя бы здесь без этих идиотских тестов?
— Я уже все, — сказал Вася, обходя Александра Синяева сзади и появляясь с другой стороны. — Мы уже прекратили.
Позже, в кают-компании, его усадили за самый дальний конец стола, но Александр Синяев отчетливо слышал, как Вася сказал, наклонившись к соседу, еще одному их коллеге:
— Это пилот высочайшего класса. Он ответил на самые плохие вопросы.
Людей за столом было много, все они что-то ели, и Александр Синяев мог спокойно приглядываться к ним и прислушиваться к их разговорам. Руководитель научной группы Анатолий Толейко, сидевший недалеко от него, беседовал со своим помощником, который специально выбрал место напротив.
— Кого же пошлем все-таки?
— Как обычно.
— Нет, я насчет пилотов.
— Их слишком много?
— Наоборот.
— Значит, всех.
— А нового?
— Он, наверное, устал. И вообще, ему сейчас не до этого.
— Вот и пошлем, чтобы отвлекся.
— Пусть выспится.
— А потом пошлем.
— Как хотите. Только вряд ли он согласится.
— Согласится.
Пока они так сплетничали, в другом месте стола переговаривались ученые, члены десантных групп.
— Мне нужны фотокамеры, — говорил один из ученых. — Много камер. Столько камер, что я и не подниму.