— А зачем тебе знать?
— Просто интересно, как вы там живете?
— А как вы тут?
— Нас немного. И у нас хорошая вода и чистый воздух. Здесь по ночам дуют свежие ветры, а у вас внизу смрад и тишина. Я знаю — спускался туда не один раз.
— Чтобы красть наших по ночам?
— И за этим тоже, но чаще, чтобы посмотреть, понять…
— Что ты хочешь понять?
— Как случилось такое.
— Зачем? Того, что случилось, не исправишь.
— Не знаю. Я и многие из наших родились в тот год, когда это произошло. Мы выросли в темноте пещер, но хотим вернуться в солнечный мир. Он был прекрасен, не так ли?
— Не помню. Не могу вспомнить. И зачем? Прошлого не вернешь.
— Не в прошлом дело. Мир велик. Он не ограничивается этими горами. Может быть, не везде так…
— Дальше лежит пустыня. Оранжевая и черная. Там только солнце, скалы и песок. Никто ее не пересекал.
— Ты видел ее?
— Нет. Один из наших доходил до края гор. Он видел пустыню и вернулся.
— Он еще у вас?
— Нет. Умер. Его убило солнце. Он вернулся, чтобы умереть.
— И никто из ваших не пытался уйти совсем?
— Уходили многие, кто помоложе. Уходили и не возвращались. Только один вернулся и рассказал о пустыне.
— А остальные?
— Четверо погибли. Солнце убило их.
— А может, кто-нибудь дошел?..
— Куда? — спросил старик и вдруг начал смеяться, сначала чуть слышно, потом громче и громче.
Борода и Одноглазый обменялись быстрыми взглядами. Так же смеялся и предыдущий, умирая, когда уже перестал чувствовать электрические разряды. Он так ничего и не сказал, только смеялся. Смех перешел в агонию.
Старик продолжал смеяться и вытирал грязными пальцами слезы, выступившие на глазах.
— Замолчи, — глухо сказал Одноглазый, — чего разошелся?
— Куда он мог дойти?
— Я не утверждаю, что так было. — Борода потупился. — Это лишь предположение, или — как ее?..
— Гипотеза, — подсказал Одноглазый.
— Вот именно — гипотеза.