— Между прочим, это он верно говорит, — сказал пожилой шофер. — В милицию заявить надо.
— А что тут милиция сделает? — вяло возразил Сергей.
— Мы с тобой тем более ничего не сделаем, парень. А милиция, ежели понадобится, горком, горисполком потревожит, те ученых сюда доставят… Вместе как-нибудь прощупают это дело. А мы с тобой что?!
— Ладно, подежурь тогда здесь, — сказал Сергей, выводя «Вятку» на мостовую. — По-быстрому управлюсь.
Через пять минут он уже был в милиции и, навалившись грудью на деревянный барьер, втолковывал дежурному, что надо срочно отправляться на Красноармейскую и спасать людей.
— Сестренка у меня там, понимаешь, старшина? — твердил он, отчаянно ероша густой темный чуб. — И муж ее… и вообще — люди!
Старшина Касаткин слушал его, хмурясь и даже слегка постанывая от напряжения.
— Нет, но ты понял?! — сказал он наконец, обращаясь к сержанту Воронкову. — Опять этот самый дом!
Сержант Воронков встал и одернул китель.
— Так я отправлюсь на место происшествия? — полувопросительно сказал он. — Пошли, что ли, приятель! — Он развернул Сергея от барьера к двери и спросил на ходу: — Слушай, а розовые деревья с белыми перьями ты видал?
— Какие розовые деревья?! — ужаснулся Сергей, тараща на него глаза.
— Идем, идем, я тебе по дороге все обрисую! — пообещал сержант.
— Давайте я еще раз позвоню! — предложила Анна Лазаревна.
— А! С этим дурнем говорить — только время терять! — сердито сказал дядя Мирон. — В городскую милицию если? Номера я не знаю, да и кто там в воскресенье? Дежурный один. Опять сюда же отправит, в отделение.
— Если бы Шурик был здесь! — вздохнула Анна Лазаревна. — Но его сейчас даже в Москве нет, он в Сочи… Подождите, я позвоню Сергею Ивановичу! — сообразила она. — Это лучший друг Шурика, понимаете… он работает в институте… — Анна Лазаревна набрала номер, послушала: отвечали монотонные долгие гудки. — Воскресенье… все где-то гуляют…
— Гале, вот кому позвонить нужно! — Дядя Мирон двинулся было к телефону. — Эх, номер-то я ее не знаю! Вы тоже нет? Эй! Славка! — крикнул он, высунувшись из окна. — Маме на работу как позвонить?
— Не зна-аю! — огорченно ответил Славка. — Папа знает!
— Папа знает… — ворчал дядя Мирон. — А папа гуляет себе в лесочке…
— В самом деле, — тревожно отозвалась Леночка, — где они? Почему так долго не возвращаются?
Ей опять стало страшно, и она накинулась на Бандуру.
— Вы тоже, — сказала она презрительно, — наговорили: я да я! А даже на дежурного милиционера воздействовать не сумели!
Дядя Мирон побагровел так интенсивно, что Анна Лазаревна испугалась.
— Леночка! Леночка! — укоризненно заговорила она. — Нельзя же так! Вы же видели, что по телефону ничего объяснить не удается. И все же я уверена, что они скоро примут меры.
— Какие там меры… — Лена махнула рукой. — Ну сидите ждите у моря погоды…
Лена все же недаром подзуживала дядю Мирона: он, что называется, завелся.
— Правильно говорите! — забыв недавнюю обиду, поддакнул он Лене. — От такого дурня, что там в милиции сидит, никаких мер не дождешься. Разве ж он может своей дурной головой додуматься, что надо делать?
Анна Лазаревна тихонько вздохнула: она всегда огорчалась, если люди сердились друг на друга.
— Я все же уверена, что они примут меры… — бодрым тоном повторила она. — Но через некоторое время я им снова позвоню и узнаю, что именно они сделали.
Бандура с минуту подумал.
— Тогда сделаем так! — решительно сказал он. — Вы, значит, у телефона будете дежурить. А я около дома разведку произведу. Где-нибудь они все равно обнаружатся! Я их из-под земли достану! И тогда конкретно сообщу в милицию!