— Конечно, нет. Наше общество четко осознает себя переходной ступенью, первой стадией. Оно само торопит свой переход в новое качество. Ему нужны гении! Но система-то образования у нас в своей основе прежняя!
— Лично мне все-таки кажется, — сообщил Леонид, — что гений — это от рождения. И талант тоже. Да и способности.
— Лично тебе! Это ж из цикла: «Я так думаю, и Гегель тоже так говорил». Да, есть такая точка зрения. Больше того, она господствует. Есть в ней, правда, одно ответвление, оставляющее какую-то лазейку, мол, в каждого заложен какой-нибудь талант, только трудно определить какой.
— Ерунда! — взорвался Леонид. — Можешь ты послать свой гений по десятку направлений. Талантливый человек во всем талантлив.
— Например, Эйнштейн, — ехидно сказал Карл. — То-то он ничем в науке, кроме физики, не занимался и не мог заниматься. Даже математический аппарат к его теории другие делали.
— Это мы отвлеклись в сторону. А по-моему, талант как деньги. Или он есть, или его нет.
— По-твоему? Плагиатор! Это Шолом-Алейхем сказал.
Тут не выдержал и Тихон:
— Ну, по-моему, если говорить серьезно, талант в принципе должен быть врожденным. Чтобы кибернетическая система работала как следует, в ней прежде всего должно быть достаточно элементов…
— Тогда как быть с близнецами и кубиками? — Карл явно считал свою позицию неуязвимой.
— Хорошо, — сказал Тихон. — Согласен на компромисс. Сойдемся на том, что талант может, как те же деньги, или достаться в наследство, или «благоприобрестись».
— Никаких «или», — Карл тверд. — Нас — я имею в виду НИИМП! — устраивает только один тезис: талант приобретается. Иначе нам просто нечего делать с этой проблемой. Нечего — и все. Генетиков среди нас нет. Поэтому к черту. Предлагаю считать гениальность не врожденной. И вообще — за дело надо браться. Взялся за фигуру — ходи! Проголосуем!.. Ты остался один, Тихон. Большинство — за!
— Вопрос о научной истине решать голосованием? с презрением спросил Фаддеев.
— Конечно! Сам знаешь, что обычно так и делак Но сюда наверняка можно привлечь еще и статистик Есть ведь школы, из которых таланты десятками выходят. Сериями целыми. Почему? Случайность? Слишком просто. Не-ет, их в этой школе учили правильно. Подбор педагогов…
— Ну, так слушайте же, — обрадовался Тихон, есть у нас теперь тема для работы — надо исследовать как учат в таких школах, и разработать общие рекомендации.
— Правильно! — Карл энергично закивал головой. Это можно. Но я хотел предложить другое. Конкретно. Надо попробовать вырастить одного-единственного гения.
Хохот друзей никак не смутил Фрунцева.
— Гения, значит? А в какой области? — с трудом выговорил наконец Тихон.
— Думаю, в шахматах.
— Почему?
— Во-первых, масса удобств. Единственная систем в которой существует четкая классификация талантов Если мы доберемся с подопытным до мастера — уже хорошо. Ну, а ежели он станет гроссмейстером… Это будет блестящее доказательство! И темп подъема по лестнице званий зависит здесь только от самого человека.
— Ну, у тебя самого-то какой разряд? Как ты его учить на мастера будешь?
— Не буду, не буду, успокойтесь. Мы найдем только принципы обучения, а обучать будет кто-нибудь другой. Есть у меня один знакомый гроссмейстер. Коллективно мы его уговорим.
— Ладно, о твоих принципах потом. Но все-таки почему именно шахматы? вступил Леонид. — В конце концов, что мы, не разберемся, если наш гений окажется физиком?
— А вот на это ответ во второй книжке! — Карл схватил томик со стола. Шахматы, понимаешь, всеобщая модель, хочешь — жизни, хочешь — общества. Модель! Моторчик тут резиновый, но профиль крыла — тот же, Тихон. Сотни тысяч людей хотят стать учеными-физиками — и просто сотни становятся. Десятки миллионов людей хотят стать гроссмейстерами — и просто десятки становятся. Видишь, какой масштаб? Видишь, какой отбор? Куда тут любой науке! А потом, в шахматах мы все понемногу разбираемся… не то, что в науках.
— Ладно, уговорил. А на ком будем ставить опыт?
— Об этом я не подумал!..
— На мне, а?! — раздался умоляющий голос. Аллочка давно уже выбралась из своего угла и напряженно слушала дебаты, хотя наверняка мало что в них понимала.
— Ха! — Леонид явно обрадовался. — Ну-ка, Карл, расскажи нам о сестричке.
— Да не годится она для опыта, — старший брат пренебрежительно махнул рукой. — В шашки-то еле двигает, а туда же! И капризна… — отвернувшись от сестры, подмигнул друзьям Карл. — Вот разве что пересилит она себя.